Послание к Римлянам

Единственное из семи подлинных посланий, Послание к Римлянам не содержит предостережений против ереси и не призывает к послушанию епископу; всё его содержание определяется единственной, полной муки просьбой к христианам Рима — не использовать никакого влияния, дабы спасти Игнатия от зверей. Написанное из Смирны и датированное 24 августа, оно открывается самым длинным и торжественным приветствием во всём корпусе — обращением к Римской церкви, украшенным почётными наименованиями и называющим её церковью, которая «председательствует в стране области Римлян» и «председательствует над любовью». Настоящий файл читает послание как целое; спорное выражение предисловия рассматривается отдельно в Председательствует в любви.

Традиция: Общеправославная традиция (муж апостольский)

Послание, не похожее на остальные шесть

Среди семи посланий средней редакции Послание к Римлянам стоит особняком, и это немедленно замечает каждый читатель корпуса. Шесть остальных посланий сосредоточены на двух главных темах — единстве каждой местной церкви вокруг её епископа, пресвитерства и диаконов и защите реальности плоти Христовой от докетических и иудаизирующих учителей (см. Корпус). Послание к Римлянам не содержит ни того, ни другого. В нём нет предостережения против лжеучителей; в нём не назван римский епископ и нет призыва ему повиноваться; в нём вообще нет никакого наставления о церковном строе (Игнатий, Послание к Римлянам, приветствие–10; пер. Lightfoot). Его единственная, всепоглощающая тема — предстоящее мученичество Игнатия и его страх, что римские христиане из любви к нему станут добиваться его освобождения.

Это молчание о римском епископе само по себе является фактом, который позднейшие толкователи взвешивали по-разному и в противоположных направлениях; оно — одна из нитей, ведущих к спорному прочтению предисловия (см. Председательствует в любви). Для целей настоящего файла важно структурное: послание, обращённое к церкви имперской столицы, — это единственное послание, в котором Игнатий не разворачивает свою характерную экклезиологию единого епископа (Игнатий, Послание к Магнезийцам 6; Послание к Траллийцам 3; см. Монепископат). Какова бы ни была тому причина — незнание имени римского епископа, отсутствие повода наставлять церковь, к которой он приближался как осуждённый узник, или просто то, что жанр послания (личное ходатайство) этого не требовал, — отсутствие реально и определяет весь характер послания.

Место и дата написания

Послание было написано из Смирны — портового города на эгейском побережье Азии, где Игнатий некоторое время содержался под стражей и принимал делегации от соседних церквей (см. Путь через Азию). Игнатий сам свидетельствует об этом в заключительной главе послания: «Пишу вам это из Смирны рукою Ефесян, достойных всяческого прославления» (Игнатий, Послание к Римлянам 10; пер. Lightfoot). Ефесская делегация во главе с их епископом Онисимом пришла приветствовать узника в Смирне, и Игнатий поручил ей доставить послание на запад прежде своего прибытия туда; таким образом, оно принадлежит к смирнскому пучку из четырёх посланий, отправленных до того, как путешествие двинулось в Троаду (см. Арест и осуждение).

Уникально среди посланий корпуса: это послание несёт точную календарную дату. В той же заключительной главе Игнатий отмечает, что пишет «за девять дней до сентябрьских Календ» (Игнатий, Послание к Римлянам 10; пер. Lightfoot) — по римскому инклюзивному счёту, соответствующему 24 августа. Ни одно другое послание из семи не датировано до дня, и это указание имеет двойную ценность: оно фиксирует определённую точку в хронологии путешествия и подтверждает, что Послание к Римлянам было отправлено прежде личного прибытия Игнатия, поскольку 24 августа он ещё находится в Азии, ходатайствуя перед церковью в Италии не предпринимать никаких действий в его пользу (Lightfoot, The Apostolic Fathers, Part II, vol. 2, ad loc.). Год не поддаётся столь же точному установлению и зависит от более широкого вопроса о датах жизни Игнатия при Траяне (см. Проблема датировки).

Приветствие: самое длинное и торжественное в корпусе

Каждое послание Игнатия открывается пространным приветствием, однако предваряющее Послание к Римлянам по общему признанию является самым длинным и самым изысканным из семи. Там, где другие предисловия кратко приветствуют церковь, прежде чем перейти к делу, это нагромождает почётное наименование на почётное наименование. В переводе Lightfoot оно звучит так: «Игнатий, называемый также Богоносцем, церкви, обретшей помилование в величии Отца Всевышнего и Иисуса Христа, единственного Сына Его; церкви возлюбленной и просвещённой волею Того, Кто восхотел всего сущего, — по вере и любви к Иисусу Христу, Богу нашему; — той, что председательствует в стране области Римлян, достойной Бога, достойной чести, достойной блаженства, достойной похвалы, достойной успеха, достойной чистоты, и имеющей председательство любви, шествующей по закону Христову и носящей имя Отца» (Игнатий, Послание к Римлянам, приветствие; пер. Lightfoot).

Каскад прилагательных ощутим в греческом, где шесть сложных слов с axio- («достойная…») стоят в ряд: ἀξιόθεος, ἀξιοπρεπής, ἀξιομακάριστος, ἀξιέπαινος, ἀξιεπίτευκτος, ἀξίαγνος («достойная Бога, достойная чести, достойная блаженства, достойная похвалы, достойная успеха, достойная чистоты») (Игнатий, Послание к Римлянам, приветствие; пер. Lightfoot). Ни одна другая церковь в корпусе не приветствуется с подобной плотностью похвал. Наибольшее внимание привлекли два выражения, обрамляющих этот перечень: церковь «председательствует в стране области Римлян» (ἥτις καὶ προκάθηται ἐν τόπῳ χωρίου Ῥωμαίων) и «председательствующая над любовью» (προκαθημένη τῆς ἀγάπης) (Игнатий, Послание к Римлянам, приветствие; пер. Lightfoot). Что означает удвоенный глагол προκαθ- («председательствовать») в данном контексте — первенство чести и любви или первенство ранга и власти — это именно и есть спорный вопрос, зарезервированный для отдельного равновесного рассмотрения (см. Председательствует в любви). Для целей чтения послания как целого показателен тон: Игнатий обращается к Римской церкви с теплотой и почтением, превосходящими его обращение к любой другой общине.

«Вы были наставниками других»

Тот же тон чести продолжается в теле послания. В третьей главе Игнатий говорит римским христианам, что они никогда не были скупы и завистливы к другим и что были наставниками в вере: «Вы никогда никому не завидовали; вы были наставниками других» (Игнатий, Послание к Римлянам 3; пер. Lightfoot). Это высказывание признаёт за Римом учительную роль — церковь столицы как общину, у которой другие учились, — и Игнатий добавляет, что сам желает, чтобы преподанные ею уроки оставались твёрдыми (Игнатий, Послание к Римлянам 3; пер. Lightfoot). Holmes передаёт то же место словами о том, что Рим «научил других», воспроизводя смысл признанного положения Римской церкви как источника наставления (Игнатий, Послание к Римлянам 3; пер. Holmes, The Apostolic Fathers, 3rd ed.).

Это — наивысшая точка почтения Игнатия, и это текстуальная основа, на которой выстраивается значительная часть позднейших рассуждений о римском первенстве. Ради точности стоит подчеркнуть, что глава говорит и чего не говорит в её непосредственном контексте: Игнатий хвалит прошлое великодушие Рима и его роль наставника, и тут же обращает эту похвалу к своей просьбе — он не хочет, чтобы их учительный авторитет был использован теперь для отмены его желания умереть (Игнатий, Послание к Римлянам 3–4; пер. Lightfoot). Честь и ходатайство переплетены на протяжении всего послания, а вопрос о том, насколько эта честь равнозначна притязанию на юрисдикцию, рассматривается там, где ему место (см. Председательствует в любви).

Просьба: чтобы их любовь не «навредила» ему

Сердцевина послания и причина его существования — развёрнутая и почти парадоксальная просьба: Игнатий умоляет римских христиан не помогать ему. Он опасается, что их любовь и их влияние в столице могут быть направлены на обеспечение его освобождения и тем самым лишат его желанного мученичества. «Боюсь вашей любви», — пишет он, — «как бы она не причинила мне вреда»; ибо если они вступятся, ему будет трудно «достигнуть Бога» и придётся снова родиться, дабы обрести награду (Игнатий, Послание к Римлянам 1–2; пер. Lightfoot). Он просит их лишь молиться, чтобы ему хватило внутренних и внешних сил, «дабы не только говорить мне это, но и желать этого; дабы не только называться мне христианином, но и явиться им» (Игнатий, Послание к Римлянам 3; пер. Lightfoot).

Прошение восходит к самой знаменитой фразе, когда-либо написанной Игнатием, — образу самого себя как зерна, перемалываемого на арене: «Я пшеница Божия и перемалываюсь зубами зверей, да окажусь чистым хлебом Христовым» (Игнатий, Послание к Римлянам 4; пер. Lightfoot; цит. также у Евсевия Кесарийского, Церковная история 3.36.7–9; пер. NPNF II/1). Он перечисляет смерти, которые готов принять — огонь, крест, звери, вырывание костей, сокрушение всего тела, — и просит Римлян «отдать его зверям, ибо через них могу я достигнуть Бога» (Игнатий, Послание к Римлянам 4–5; пер. Lightfoot). Богословие, одушевляющее это стремление, — мученичество как подражание Страстям и завершение ученичества — рассматривается в отдельном разделе и является лишь движущей силой настоящего послания, а не его предметом (см. Пшеница Божия; Подражание Страстям). Отличительная черта Послания к Римлянам состоит в том, что это стремление превращено в просьбу, обращённую к конкретной церкви, обладающей реальной возможностью расстроить её: вся риторика почести по отношению к Риму подчинена единственной цели — убедить Рим остаться в стороне.

Текстологическая особенность: отдельная передача

Послание к Римлянам представляет особую проблему в предании игнатианского корпуса, и именно это позволяет обсуждать его почти как самостоятельный документ. В рукописной традиции средней редакции шесть других греческих посланий сохранились вместе в Codex Mediceus одиннадцатого века (Laurentianus 57.7), главном греческом свидетеле; Послание к Римлянам в этой рукописи отсутствует (Lightfoot, The Apostolic Fathers, Part II, vol. 2). Причина в том, что Послание к Римлянам бытовало отдельно, будучи включено в Martyrium Ignatii — позднейшие «Антиохийские Деяния», повествующие о смерти Игнатия, — где оно было вставлено как часть рассказа о страстях святого. Его сохранность в греческом определяется поэтому не основным собранием посланий, а рукописями повествования о мученичестве и древними переводами (Lightfoot, The Apostolic Fathers, Part II, vol. 2; ср. свод в Проблема редакций).

Это факт о корпусе, а не аргумент об аутентичности: послание несомненно игнатианское — Евсевий Кесарийский цитирует его поимённо в начале четвёртого века (Евсевий Кесарийский, Церковная история 3.36; пер. NPNF II/1), — однако его отдельный путь передачи означает, что его текст устанавливается по линии, частично независимой от остальных семи (см. Корпус; Современная наука). Для истории интерпретации это имеет любопытное следствие: послание, ставшее наиболее цитируемым в спорах о положении Римской церкви, было, материально, тем самым, которое с наибольшей вероятностью читалось самостоятельно, отдельно от остальных шести и в обрамлении рассказа о смерти мученика.

Место послания в собрании

Прочитанное в своём контексте, Послание к Римлянам является стержнем данного раздела собрания. Оно доставляет предисловие, два выражения с προκαθ- в котором порождают спорный вопрос о первенстве Рима (см. Председательствует в любви); оно является источником богословия мученичества, которое раскрывает седьмой раздел (см. Пшеница Божия); и оно — в своём тоне беспрецедентного почтения к Риму — главный святоотеческий текст, стоящий как за православным пониманием первенства чести Рима, так и за римским пониманием раннего исповедания римского первенства. Само послание не выносит суждения между этими трактовками. Это ходатайство осуждённого епископа, написанное из Смирны 24 августа, обращённое с исключительной честью к церкви, под властью которой ему предстояло умереть, с единственной просьбой: дать ему умереть (Игнатий, Послание к Римлянам 1–10; пер. Lightfoot).

См. также

References

  • Ignatius of Antioch. To the Romans. In The Apostolic Fathers, Part II: S. Ignatius, S. Polycarp, ed. and trans. J. B. Lightfoot, 2nd ed., 3 vols. London: Macmillan, 1889. Greek text and English translation of the middle recension. Online: https://www.earlychristianwritings.com/text/ignatius-romans-lightfoot.html
  • Holmes, Michael W. The Apostolic Fathers: Greek Texts and English Translations. 3rd ed. Grand Rapids: Baker Academic, 2007. Greek-English edition of To the Romans with introduction.
  • Ante-Nicene Fathers, Vol. 1: The Apostolic Fathers with Justin Martyr and Irenaeus. Edited by Alexander Roberts and James Donaldson. Buffalo: Christian Literature Company, 1885. (ANF 1.) Online: https://www.newadvent.org/fathers/0107.htm
  • Eusebius of Caesarea. Ecclesiastical History 3.36. Trans. Arthur C. McGiffert, Nicene and Post-Nicene Fathers, Series II, Vol. 1. Buffalo: Christian Literature Company, 1890. Online: https://www.newadvent.org/fathers/250103.htm
  • J. B. Lightfoot. The Apostolic Fathers, Part II: S. Ignatius, S. Polycarp, 2nd ed., 3 vols. London: Macmillan, 1889. The standard critical edition: the Greek text of To the Romans, its transmission within the Martyrium Ignatii, its absence from Codex Mediceus, and the dating of the letter.