Англиканское детство и Оксфорд

Путь Тимофея Уэра к православию начался не с книги и не с довода, а с одного дня: идя по Бекингем-Пэлас-роуд летом 1952 года, семнадцати лет от роду, он толкнул дверь обветшалой готической церкви с медной табличкой «Русская церковь» и вышел оттуда с убеждением, что нашёл место, которому принадлежит. Настоящий файл охватывает англиканское становление, предшествовавшее тому дню, сам этот день в его собственных словах и шесть оксфордских лет, в которые убеждение проверялось.

Традиция: Православие (Британия; Вселенский Патриархат)

Бат, Вестминстер и англиканское наследство

Тимоти Ричард Уэр родился 11 сентября 1934 года в Бате, графство Сомерсет, в англиканской семье (Gallaher, “True Man,” Public Orthodoxy, 6 сентября 2022). Он поступил королевским стипендиатом в Вестминстерскую школу в Лондоне, где повседневной географией его религиозной жизни было соседнее аббатство. Он никогда от этого не отрекался. Пиша более сорока лет спустя как православный епископ, он выразился прямо:

«Я никогда не перестану быть искренне благодарным за моё англиканское воспитание. Никогда я не пожелал бы вступить в отрицательную полемику с тем сообществом, где я впервые познал Христа как моего Спасителя. Я вспоминаю с непреходящей радостью красоту хоровых служб в Вестминстерском аббатстве, которые я посещал мальчиком в Вестминстерской школе, и в особенности вспоминаю великий крестный ход с крестом, свечами и хоругвями на певческой Евхаристии в праздник св. Эдуарда Исповедника». (Ware, “Strange Yet Familiar,” in The Inner Kingdom, 2000)

Ещё два англиканских долга он назвал поимённо. От англиканских францисканцев Общества святого Франциска — он упоминает о. Алджи Робертсона, отца-настоятеля, и «его молодого ученика брата Питера» — он «научился месту миссии в христианской жизни и ценности сакраментальной исповеди» (там же). А из книги Хелен Уодделл The Desert Fathers («Отцы пустыни»), прочитанной им в шестнадцать лет, родилось увлечение историей восточного монашества, которое никогда его не оставляло и которое в конце концов привело его на Патмос (там же; см. Раздел 03).

К семнадцати годам он также стал пацифистом — об этой приверженности он упоминает мимоходом, объясняя, почему киевские страстотерпцы Борис и Глеб так сильно к нему обращались: «ибо я был пацифистом с семнадцати лет» (там же). Подробность малая, но это одно из немногих свидетельств об убеждениях юного Уэра, которое не процежено сквозь позднейшего богослова.

Позднейшее резюме собственного пути, данное Уэром, стоит отметить прежде, чем начнётся сама история, ибо оно управляет всем последующим: «Я всегда буду считать моё решение принять православие венчающим исполнением всего лучшего, что было в моём англиканском опыте; утверждением, а не отвержением» (там же).

Всенощная в церкви св. Филиппа на Бекингем-Пэлас-роуд

Решающее событие сам Уэр относит к субботнему дню летом 1952 года. Он шёл близ вокзала Виктория:

«Я шёл по Бекингем-Пэлас-роуд, неподалёку от вокзала Виктория в центре Лондона, когда миновал готическую церковь девятнадцатого века, большую и несколько обветшалую, которой прежде никогда не замечал. Снаружи не было приличной вывески — связи с общественностью никогда не были сильной стороной православия в западном мире! — но помню, что была медная табличка, гласившая просто: „Русская церковь“». (Ware, “Strange Yet Familiar”)

Зданием была церковь св. Филиппа на Бекингем-Пэлас-роуд, англиканский храм, сданный в аренду русскому православному приходу в Лондоне. Внутри первым впечатлением Уэра было впечатление отсутствия — «ни скамей, ни стульев ровными рядами», — а затем, внезапно, обратное:

«Моё первоначальное впечатление отсутствия сменилось теперь, разом нахлынув, всепоглощающим ощущением присутствия. Я почувствовал, что церковь, отнюдь не будучи пустой, была полна — полна бесчисленных незримых молящихся, окружавших меня со всех сторон». (там же)

Годы спустя, читая рассказ послов в «Повести временных лет» — «не свеми, на небе ли есмы были, ли на земли», — он «вздрогнул от изумления», ибо «именно таков был мой собственный опыт на русской всенощной службе в церкви св. Филиппа на Бекингем-Пэлас-роуд» (там же, с цитатой из Chronicle, trans. Cross and Sherbowitz-Wetzor, 1953).

Ещё две подробности он счёл достойными записи. Он не имел представления, сколько времени пробыл внутри — «Это могло быть всего двадцать минут, а могло быть и два часа», — а когда вышел, «рёв лондонского движения разом накрыл меня, как огромная волна», которой он до того вовсе не слышал. И служба шла целиком по-славянски, так что «сознательным умом я не мог понять ни единого слова». И всё же он ушёл, говоря себе «с ясным чувством убеждённости: Вот где моё место; я вернулся домой» (там же).

Он вывел отсюда методологическое заключение, определившее всю его дальнейшую жизнь как истолкователя православия: «Я благодарен, что моё первое соприкосновение с православием произошло не через чтение книг и не через встречу с членами Православной Церкви в светском окружении, а через присутствие на богослужении… Богослужение идёт первым, вероучение и дисциплина — вторыми» (там же). Всякий, кто недоумевает, почему «Православный путь» начинается там, где начинается, или почему богослужебные главы «Православной Церкви» несут тот вес, который несут, найдёт ответ здесь (см. Раздел 02).

Замечание о здании. Уэр добавляет в скобках, что «церковь эта, между прочим, давно исчезла; она была снесена года через четыре после моего посещения» (там же). Церковь св. Филиппа на Бекингем-Пэлас-роуд была снесена в 1956 году; русская община переехала в бывшую церковь Всех святых на Эннисмор-Гарденс. Отсюда происходит устойчивая путаница: поскольку русский приход, с которым Уэр впервые столкнулся, позднее занял Эннисмор-Гарденс, вторичные изложения перенесли туда и его посещение 1952 года — и, что гораздо вреднее, его присоединение 1958 года. Ни тот, ни другой перенос не верен (см. Присоединение 1958 года).

Оксфорд: классика, богословие и русская эмиграция

Уэр поступил в Оксфорд — в колледж Магдалины — вскоре после всенощной у св. Филиппа. Его собственное описание курса кратко: «Четыре года я изучал классику — древнегреческий и латынь, с некоторой долей новейшей философии, — а затем остался в университете ещё на два года богословия» (Ware, “Strange Yet Familiar”). Он получил двойной первый разряд (OrthodoxWiki, “Kallistos [Ware] of Diokleia”). Классическая выучка не случайна для того, кем он стал: он замечает, что, когда пришла пора выбирать юрисдикцию, «как классик я неплохо владел новозаветным и византийским греческим, тогда как церковнославянского в то время не изучал» (Ware, “Strange Yet Familiar”). Греческий уже был; потому впоследствии стали возможны «Добротолюбие» и «Триодь» (см. Раздел 05).

В Оксфорде он встретил русскую эмиграцию воочию. Он называет три встречи:

  • Николай Зернов, университетский лектор по восточно-православной культуре, и его жена Милица, чьё «щедрое гостеприимство» и «бодрящие и непредсказуемые беседы» Уэр вспоминал с удовольствием.
  • О. (впоследствии архиепископ) Василий (Кривошеин), служивший в маленькой русской часовне в Оксфорде и готовивший тогда своё критическое издание «Огласительных слов» преп. Симеона Нового Богослова. «Новый мир открылся передо мною, когда я услышал, как он читает описание преп. Симеоном его видений божественного и нетварного Света, и я начал сознавать то средоточное место, какое отводится в православии тайне Преображения Христова» (Ware, “Strange Yet Familiar”).
  • Содружество святого Албания и преподобного Сергия, к которому он присоединился под влиянием своего школьного друга Дональда (А. М.) Оллчина. На его летних конференциях он слышал архиепископа Майкла Рамзи, о. Дерваса Читти и профессора Х. А. Ходжеса — всё англикан, которые «считали православие цельной полнотой христианского Предания, к которой англиканству надлежит вернуться» (там же).

Содружество заслуживает особого упоминания, ибо это нить, идущая от студента 1950-х годов к редакторству в Sobornost и к англикано-православному диалогу времён его епископства (см. Экуменическая работа). Оно же, по иронии, стало и местом крушения его англиканской позиции: именно на летней конференции Содружества в августе 1956 года о. Лев (Жилле) дал то определение православного, которое Уэр называет «решающим поворотным пунктом» (см. Присоединение 1958 года).

Чтение, которое его сформировало

Рассказ Уэра о чтении этих лет необычайно подробен, и он объясняет, почему его зрелое богословие выглядит так, как выглядит. Его «ранние соприкосновения с православным миром были по большей части русскими» (Ware, “Strange Yet Familiar”). Он называет:

  • Г. П. Федотова, A Treasury of Russian Spirituality; Стивена Грэма, With the Russian Pilgrims to Jerusalem; книгу Юлии де Бособр Flame in the Snow о преп. Серафиме Саровском.
  • «Церковь одна» Алексея Хомякова — «решающая веха на моём пути», в которой он нашёл «словесно выраженным то видение общения святых, которое я впервые пережил как живую действительность в русской церкви в Лондоне». Он отмечает, что позднее «пришёл к признанию ограниченности славянофильской экклезиологии Хомякова», «но в то время он дал мне ровно то, в чём я нуждался» (там же).
  • «Соборность: кафоличность Церкви» Георгия Флоровского (в: E. L. Mascall, ed., The Church of God, SPCK, 1934), о которой Уэр писал: «На протяжении всей моей последующей жизни я постоянно возвращался к этой статье, которая говорит на двадцати одной странице гораздо больше, чем большинству авторов удаётся сказать в целых томах» (там же; см. прот. Георгий Флоровский).
  • Владимира Лосского — и «Очерк мистического богословия Восточной Церкви», и краткую вводную заметку, в которой Лосский утверждает, что неправославные сообщества «сохраняют ещё некоторую связь с единственным и животворящим центром». Об этой позиции Уэр говорит: «по воззрению Лосского, которое я охотно сделал своим, неправославные сообщества продолжают в различной мере участвовать в благодатной жизни Церкви. И всё же остаётся верным, что, хотя эти неправославные сообщества обладают частью спасительной и животворящей истины, лишь в православии обретается полнота этой истины» (там же; см. Владимир Николаевич Лосский).

Последнюю фразу стоит отметить, ибо экклезиологическая позиция Уэра установилась к 1958 году и впоследствии не сдвинулась: православие есть истинная Церковь и обладает полнотой, но «оно не имеет исключительной монополии на истину», и «меня никогда не убеждало ригористическое утверждение, будто сакраментальная жизнь и благодать Святого Духа могут существовать только внутри видимых пределов Православной Церкви» (там же). Всякий позднейший спор о его экуменизме и всякое традиционалистское возражение против его обращения с инославными есть спор с этим абзацем (см. Раздел 08).

Греция дала противовес русским. В свою первую поездку 1954 года он ехал как классик, намереваясь увидеть «Акрополь, Олимпию, Дельфы и Кносс», и возражал, когда спутники внесли в маршрут Спарту. На деле же его везли в византийский город Мистру, тремя милями далее, — «улицы, дворцы, монастыри, многокупольные храмы — и всё это на захватывающем фоне снежного хребта Тайгета». Глядя на фрески, «подобно У. Б. Йейтсу, я нашёл в них „наставников пения души моей“» (там же).

Что его удерживало

Уэр говорил ясно: «Оглядываясь назад, мне очевидно, что мой ум был уже решён в тот летний день 1952 года. Однако прежде чем быть действительно принятым, я ждал почти шесть лет» (Ware, “Strange Yet Familiar”). Причины ожидания изложены в следующем файле, но их стоит назвать и здесь, ибо выдвигали их перед ним по большей части православные, а не англикане. Английские друзья предупреждали его, что он станет «пожизненным чудаком». Православные, к которым он обращался, — включая греческого викарного епископа в Лондоне — «равным образом ободрили меня мало» и обращали его внимание «на исторические недостатки Православной Церкви, а также на особые трудности, с которыми она сталкивается в западном мире» (там же). Дорога из англиканства пролегла в его случае прямо через православное расхолаживание.

См. также

References

  • Ware, Kallistos. “Strange Yet Familiar: My Journey to the Orthodox Church.” In The Inner Kingdom. Collected Works, vol. 1. Crestwood, NY: St Vladimir’s Seminary Press, 2000, 1–24. (Все цитаты Уэра в этом файле — из данного очерка. Впервые опубликовано как “Strange Yet Familiar” в: Thomas Doulis, ed., Towards the Authentic Church, Minneapolis: Light and Life, 1996.)
  • Gallaher, Brandon. “True Man: Kallistos of Oxford as Orthodoxy’s First Universal Teacher of the Global Age.” Public Orthodoxy, 6 September 2022. (Дата и место рождения, англиканская семья.)
  • OrthodoxWiki. “Kallistos (Ware) of Diokleia.” (Вестминстерская школа по стипендии; колледж Магдалины; двойной первый разряд по классике с богословием.)
  • Khomiakov, Alexis. “The Church is One.” In W. J. Birkbeck, ed., Russia and the English Church during the Last Fifty Years. London: Eastern Church Association, 1895. (Цитируется Уэром на с. 193–94, 211, 222.)
  • Florovsky, Georges. “Sobornost: the Catholicity of the Church.” In E. L. Mascall, ed., The Church of God: An Anglo-Russian Symposium by Members of the Fellowship of St Alban and St Sergius. London: SPCK, 1934, 51–74. (Цитируется Уэром на с. 55, 59, 65, 67, 73.)
  • Lossky, Vladimir. The Mystical Theology of the Eastern Church. London: James Clarke, 1957. (Цитируется Уэром на с. 9 и 245–46.)
  • The Russian Primary Chronicle, trans. S. H. Cross and O. P. Sherbowitz-Wetzor. Cambridge, MA: The Mediaeval Academy of America, 1953. (Рассказ послов, цитируемый Уэром.)
  • Waddell, Helen. The Desert Fathers. London: Constable, 1936. (Прочитана Уэром в шестнадцать лет, по его собственному рассказу.)