Regula Pastoralis

Григорий написал Пастырское правило (Regula Pastoralis, также Liber Regulae Pastoralis, или Pastoral Care) в самом начале своего понтификата, около 591 года, обратив его к Иоанну, епископу Равеннскому, который упрекал его за попытку уклониться от епископства. Это трактат в четырёх частях о служении пастыря: сколь оно тяжко и опасно и кто дерзнёт принять его на себя; как должен жить тот, кто по праву приходит к нему; как ему надлежит учить, сообразуя свои слова со всяким родом слушателей; и как, научив других, он должен ежедневно вспоминать собственную немощь. Книга стала классическим трудом Запада о пастырском служении, и распространение её было необычайным — переведена на греческий при жизни Григория, чтима в Англии и переложена на англосаксонский язык королём Альфредом.

Традиция: Общеправославная традиция (до разделения; папа Римский; Великий Святитель)

Повод и составление

Пастырское правило принадлежит первым месяцам папства Григория и написано около 591 года (Markus 1997, 17–34; Davis 1950, introduction). Непосредственный повод к нему был личным. Григорий усиленно пытался избежать бремени епископства (см. Избрание 590 года), и Иоанн, епископ Равеннский, поставил ему это в укор. Пастырское правило есть отчасти обдуманный ответ Григория на этот упрёк: не оправдание бегства от служения, но объяснение того, почему служения должно столь страшиться — и потому почему его должно принимать, если вообще принимать, лишь с глубочайшим сознанием его опасностей и самым тщательным приготовлением души. Книга посвящена Иоанну, и в ней Григорий обращает собственный свой ужас перед пастырским начальством во всеобщее учение для всех, кто несёт попечение о душах (Gregory, Pastoral Rule, prologue; trans. Davis 1950).

Четыре части

Пастырское правило построено в четыре части неравной длины.

Часть I спрашивает, кто может по праву взять на себя управление душами. Григорий настаивает, что «управление душами есть искусство искусств» (ars est artium regimen animarum) — самое взыскательное из всех умений, ибо душу исцелить труднее, чем тело, — и что никто не должен дерзать на него, будучи неприготовленным (Gregory, Pastoral Rule 1.1; trans. Davis 1950). Он предостерегает против тех, кто ищет служения по ложным причинам — из честолюбия, тщеславия, любви к похвале, — и против тех, кто, будучи одарён для дела, отказывается от него из любви к собственному покою, ибо дары, данные ради других, не могут быть своекорыстно утаены. Пастырство есть бремя, которого нельзя ни домогаться, ни бежать, но которое должно принимать в страхе (Gregory, Pastoral Rule 1.1–11).

Часть II рассматривает жизнь, какую должен вести пастырь. Он должен быть человеком, чьё поведение отвечает его словам, «чистым в помысле», образцовым в действии, рассудительным в молчании и полезным в речи, ближайшим всякому в сострадании и однако вознесённым над всеми в созерцании (Gregory, Pastoral Rule 2.1–4). Здесь Григорий разрабатывает своё характерное учение о единении деятельной и созерцательной жизни в пастыре: правитель не должен позволять натиску внешних обязанностей угашать внутреннюю жизнь молитвы, ни допускать, чтобы сладость созерцания заставила его пренебречь нуждами своих людей. Он должен, подобно Господу, нисходить, чтобы служить, и восходить, чтобы молиться, удерживая то и другое вместе (Gregory, Pastoral Rule 2.5–7; Straw 1988, 66–89, 190–235). Это равновесие — действие без потери созерцания — есть сердце духовности Григория и разрешение того напряжения, которое раздирало его собственную жизнь (см. От префекта к монаху).

Часть III, наибольшая из всех, есть великий перечень того, как пастырь должен разнообразить своё учение сообразно нраву и состоянию своих слушателей, — cura animarum в её подробности. Поскольку это самая своеобразная и влиятельная часть труда, она рассматривается в особом файле (см. Искусство душ).

Часть IV, весьма краткая, есть необходимый противовес всему прочему: научив пастыря, как наставлять других, Григорий заканчивает предостережением внимать самому себе, дабы, заботясь о других, не забыть собственной души и дабы самый успех его проповеди не породил гордости. «Когда обилие добродетелей льстит нам, подобает, чтобы око души возвращалось к собственной своей немощи» (Gregory, Pastoral Rule 4; trans. Davis 1950). Книга завершается, как столь часто завершаются труды Григория, нотой человеческой немощи и страха Божия.

Богословие пастырского служения

В основе Правила лежит определённое видение того, что есть пастырь. Для Григория пастырь есть врач душ и правитель (rector), вся власть которого существует ради исцеления и спасения вверенных ему. Знаменитое изречение — ars artium regimen animarum, «правление душами есть искусство искусств» — улавливает это: пастырское попечение есть не управление, но врачующее искусство, требующее рассуждения, самопознания и готовности страдать за других (Gregory, Pastoral Rule 1.1; Straw 1988, 190–235). Пастырь Григория ведёт примером прежде, нежели ведёт словом, нисходит в сострадании прежде, нежели повелевает, и никогда не перестаёт страшиться за собственную душу, даже спасая других. Это узнаваемо тот же идеал духовного отцовства, какой лелеет христианский Восток, и это одна из причин, почему Правило столь легко перешло языковую границу в греческий мир.

Распространение Правила

Пастырское правило пользовалось почти беспримерным распространением на Востоке и Западе. Особенно поразительно для православного прочтения то, что оно было переведено на греческий ещё при жизни Григория: патриарх Анастасий II Антиохийский сделал (или поручил сделать) греческую версию, и император Маврикий принял её — латинский пастырский трактат, перенесённый в грекоязычную Церковь, пока ещё жив был его автор, есть знак того уважения, в каком держала его Восточная Церковь (Markus 1997, 17–34; Moorhead 2005, 142–146) [Disputed: ранние источники (включая позднейшее свидетельство) приписывают греческий перевод Анастасию Антиохийскому при жизни Григория; точные обстоятельства задокументированы не вполне, но существование ранней греческой версии и принятие труда Маврикием в целом признаются (Markus 1997, 33–34; Moorhead 2005, 142–146)].

На Западе влияние его было основополагающим. Оно стало стандартным руководством епископата; его многократно цитировали и переписывали на протяжении Средних веков; оно было, вместе с Библией и канонами, той книгой, которую епископу надлежало знать. В Англии — земле миссии Григория — оно было особенно драгоценно, и в конце девятого века король Альфред Великий избрал его одной из книг, «наиболее нужных людям для знания», и повелел перевести его на древнеанглийский, разослав списки по епархиям своего королевства (Markus 1997, 33–34; Mayr-Harting 1991). Немногие книги раннесредневековой Церкви были столь широко читаемы или столь глубоко образующи. Через него Григорий научил равно латинскую и греческую Церкви тому, как должно мыслить о попечении о душах.

См. также

References

  • Gregory the Great. Pastoral Care (Regula Pastoralis), prologue and Parts 1–4. Trans. Henry Davis. Ancient Christian Writers 11. Westminster, MD: Newman Press, 1950. (The text; “art of arts” at 1.1; the active/contemplative balance in Part 2; the closing self-examination in Part 4.) Also NPNF II/12.
  • Markus, R. A. Gregory the Great and His World. Cambridge: Cambridge University Press, 1997, 17–34. (Composition, structure, and diffusion, including the Greek translation.)
  • Straw, Carole. Gregory the Great: Perfection in Imperfection. Berkeley: University of California Press, 1988, 66–89, 190–235. (The theology of pastoral office and the union of action and contemplation.)
  • Moorhead, John. Gregory the Great. The Early Church Fathers. London: Routledge, 2005, 142–146. (The Rule and its reception.)