Православное восприятие

Брендан Клонфертский жил и почил (ок. 577) почти за пять веков до раскола 1054 года, в единой неразделённой Церкви, и потому почитаем православными и католиками равно как святой общего наследия; его память приходится на 16 мая, день кончины, хранимый для него в ирландских мартирологах и в позднейшем римском календаре. Этот файл излагает докольный принцип, на котором покоится православное почитание западных святых, восстановление этого наследия в двадцатом веке, связанное прежде всего со святителем Иоанном (Максимовичем) Шанхайским, и богословие церковной рецепции, которым Церковь прославляет святого игумена молитвы, а не мореплавателя легенды — с трезвым предостережением против современной романтизации «кельтского христианства».

Традиция: Общеправославная (докольная; кельтская)

(1) Докольный принцип

Почитание Брендана в Православии стоит или падает с единым хронологическим фактом: он принадлежит неразделённой Церкви. Ирландские анналы и традиция Vita относят его кончину примерно к 577 году, и самая осторожная наука оставляет его жизнь всецело в пределах шестого века (Pádraig Ó Riain, A Dictionary of Irish Saints [Dublin: Four Courts Press, 2011], s.v. “Brénainn of Clonfert,” reviewing the dating and the cult). Это почти за пятьсот лет до взаимных отлучений 1054 года и долгого отчуждения, за ними последовавшего. В шестом веке не было разделения Востока и Запада, чтобы принять чью-либо сторону: была одна Церковь, исповедующая одну веру, в общении по всему христианскому миру, и святые мужи и жёны Ирландии, Галлии, Италии, Британии и островов принадлежали ей столь же полно, как монахи Египта или епископы Малой Азии. Принцип, на котором Православие почитает западных святых, есть поэтому не великодушная уступка через исповедную границу, но признание того, что границы ещё не существовало. Святые докольного Запада — Патрик и Колумба, Мартин Турский и Иларий Пиктавийский, Венедикт Нурсийский, Кутберт и Айдан Линдисфарнский, и Брендан среди них — суть святые единой Церкви прежде её разделения, и как таковые они общи, разделённое наследие всех, кто исповедует веру того неразделённого общения.

Этот принцип должно изложить трезво, ибо его легко раздуть. Он не утверждает, что Ирландия шестого века была «православной» в каком-либо смысле, противополагающем её позднейшему католичеству, и что кельтские церкви держали некую первозданную восточную веру, которую латинский Запад впоследствии утратил; такие притязания принадлежат мифологии, а не истории, и следующие разделы предостерегут против них. Докольный принцип утверждает нечто более точное и более защитимое: что святость, признанная Церковью до раскола, признана всей этой Церковью, и что позднейшее разделение, каковы бы ни были его причины и кто бы ни был его виновником, не может задним числом упразднить святости, которую единая Церковь уже восприняла. Святой, прославленный в неразделённой Церкви, прославлен для всех, кто стоит в преемстве с ней. Православие, притязая на это преемство, притязает на докольных святых не как на заимствованные фигуры, но как на своих собственных — и признаёт, в том же дыхании, что Римско-католическая Церковь может притязать на них на том же основании. Докольный святой есть именно та фигура, о которой двум общениям не нужно спорить, ибо он был прославлен прежде, чем стало два общения, могущих спорить.

(2) Праздник: 16 мая

Брендан Клонфертский воспоминается 16 мая, в день, хранимый для него как его праздник и день кончины по всем ирландским и западным календарям. Оба великих ранних ирландских мартиролога вносят его под этой датой. Мартиролог Таллахта, метрический и прозаический календарь святых, составленный в кругу Céli Dé около 800 года и сохранённый в Лейнстерской книге, записывает Брендана Клонфертского под 16 мая (Richard Irvine Best and H. J. Lawlor, eds., The Martyrology of Tallaght, Henry Bradshaw Society 68 [London, 1931], at 16 May). Félire Óengusso, Мартиролог Энгуса Кульдея — стихотворный праздничник, сложенный древнеирландским стихом на рубеже девятого века — также чтит его в тот день; издание Уитли Стокса печатает четверостишие на 16 мая с глоссой схолиаста, отождествляющей Брендана и его основание в Клонферте (Whitley Stokes, ed., Félire Óengusso Céli Dé / The Martyrology of Oengus the Culdee, Henry Bradshaw Society 29 [London, 1905], at 16 May). Дата перешла из туземных календарей в позднейшее западное исчисление, так что Римский мартиролог также воспоминает святого Брендана, игумена, 16 мая. Где его почитание хранится в православной практике — в приходах и монастырях западной православной диаспоры, соблюдающих древних святых Британских островов, — это тот день, в который он воспоминается, его установленный праздник, перенесённый в целости из календарей, его впервые закрепивших.

Малая текстологическая подробность поясняет, как действуют эти календари, и заслуживает отметки. Исследования Падрага О Риана об ирландских мартирологах показывают, что один святой может привлекать заметки более чем под одним днём, и что аппарат Félire и Таллахтского календаря накапливал глоссы и вторичные воспоминания со временем; историк должен читать главную запись на фоне этого наслоения (Ó Riain, A Dictionary of Irish Saints, s.v. “Brénainn,” and his Feastdays of the Saints: A History of Irish Martyrologies, Subsidia Hagiographica 86 [Brussels: Société des Bollandistes, 2006]). Для Брендана Клонфертского, однако, главное и устойчивое воспоминание — 16 мая, согласное по всем источникам, и именно этот день хранит почитание. [Disputed: мартирологи несут также заметки о других святых по имени Brénainn — по преимуществу о Брендане Биррском (воспоминаемом 29 ноября) — и распространённость имени временами смешивала двоих; праздник 16 мая принадлежит именно Брендану Клонфертскому, «Мореплавателю» (Brendan of Birr, commemorated 29 November).]

(3) Православное восстановление западных святых

То, что ирландский игумен шестого века воспоминается в православных церквах вообще, есть плод преднамеренного восстановления двадцатого века. Бо́льшую часть второго тысячелетия святые докольного Запада на деле воспоминались лишь на Западе; православный Восток, географически и культурно отдалённый от Ирландии и Нортумбрии, имел мало случаев хранить их праздники, и многие из их имён выпали из живой православной памяти не потому, что были отвергнуты, но потому, что с ними никогда не встречались. Перемена пришла с устроением православных общин в Западной Европе и на Британских островах в двадцатом веке и с сознательным богословским решением некоторых иерархов и писателей вернуть местных докольных святых как подобающее наследие Православия в тех землях.

Фигура, теснее всего связанная с этим восстановлением, — святитель Иоанн (Максимович) Шанхайский и Сан-Францисский (1896–1966). Как епископ Русской Православной Церкви Заграницей, правивший в Западной Европе в 1950-х годах, святитель Иоанн взял дело древних западных святых непосредственно: он исследовал их жития, настаивал, чтобы местные святые Галлии, Британских островов и Запада вообще воспоминались литургически, и внёс их имена в диптихи и службы своих церквей на том явном основании, что это были православные святые единой Церкви, которых Православию на Западе никогда не следовало забывать. Его жизнеописатели отмечают это как одну из черт его епископства в Европе — восстановление таких святых, как Албан, первомученик Британии, и всего сонма докольного Запада — и православные повествования о его жизни представляют это как характерный пример его пастырского ума: что где бы Церковь ни насаждала себя, она принимает святых той почвы (см. стандартные агиографические жизнеописания святителя Иоанна Шанхайского). Тот же порыв одушевлял поколение православных писателей в Британии, поставивших себе целью собрать и заново представить жития кельтских и англосаксонских святых для православного читателя, с Бренданом среди фигур, так восстановленных. Труд был оформлен, справедливо, не как усвоение чуждых святых, но как восстановление Церковью своих собственных — возвращение к наследию, всегда бывшему её, которое случайности истории дали угаснуть в её деятельной памяти на Востоке.

Это восстановление имеет свои опасности, которые честные повествования признают, и они рассматриваются в заключительном разделе: воодушевление, восстанавливающее забытых святых, может перейти в некритическую идеализацию мира, который эти святые населяли. Но самый коренной акт — внесение докольных западных имён в православный календарь — прочно укоренён в докольном принципе первого раздела. Если святые неразделённой Церкви суть общее наследие всех, кто продолжает эту Церковь, то Православие на Западе не измышляет почитания, когда воспоминает Брендана; оно вспоминает его.

(4) Богословие рецепции: что прославляет Церковь

Сказать, что Церковь «воспринимает» святого, значит сделать точное богословское утверждение, и существенно уразуметь, что́ оно есть и что́ не есть. Рецепция святого не есть удостоверение жизнеописания. Церковь, причисляя мужа к святым или храня его праздник, не ручается за историческую точность всякого эпизода, рассказанного о нём, и не ставит свою власть на события Жития. То, что она утверждает, есть святость — освящение, явленное в почитании и засвидетельствованное им, живым чествованием верных, свидетельством тех, кто знал святого, или был исцелён у его гроба, или образован его памятью. Агиографическое Vita служит этому почитанию; оно не основывает его. Это различие есть дисциплина всего вопроса об агиографии против истории, и оно подробно изложено для Брендана в Разделе 06 (см. Историческое ядро); здесь оно прямо касается того, что́ означает рецепция.

Для Брендана различие необыкновенно резко, ибо его слава покоится на тексте, который откровенно вымышлен. Navigatio Sancti Brendani Abbatis, повесть о плавании восьмого или девятого века, сделавшая Брендана фигурой европейской литературы, есть не летопись плаваний, но духовный эпос — аллегория паломничества души через пустыню моря к Земле Обетованной Святых (John J. O’Meara, trans., The Voyage of Saint Brendan [Mountrath: Colin Smythe, 1991], introduction). Церковь воспринимает Брендана не на крепости Плавания, и её почитание осталось бы нетронутым, если бы всякое чудо в нём оказалось вымыслом. То, что она воспринимает, есть человек позади и прежде легенды: святой игумен неразделённой Церкви, основатель Клонферта и иных монашеских обителей, наставник аскетической жизни и молитвы, стоявший в великом ирландском потоке монашества и влёкший за собою души в него. Плавание есть воображательный расцвет его почитания — доказательство того, сколь глубоко его святость впечатлила христианское воображение, что могла понести столь обширную легенду, — но оно есть следствие почитания, а не его основание. Церковь прославляет человека молитвы и основателя; она не прославляет мореплавателя повести. Смешивать двоих — полагать, будто Православие воспоминает Брендана потому, что он почитается приплывшим к раю в западном океане, — значит вовсе перепутать порядок вещей. Плавание почитаемо, ибо игумен свят; игумен не свят по причине плавания. Рецепция держится за святость и оставляет легенду быть тем, что она есть: сиянием, которое святость бросила через века.

(5) Кельтское свидетельство в православной памяти

Что же кельтские святые предлагают Православию ныне, чтобы Церкви трудиться над их восстановлением? Ответ лежит в том, что воплощает их традиция, трезво оценённая. Ирландское монашество, в котором стоял Брендан, есть в корне своём монашество египетской пустыни, воспринятое и переработанное в западном, морском ключе — то же бегство от мира к Богу, то же аскетическое отречение, переданное Западу через Иоанна Кассиана и прожитое людьми, которые не имели пустыни и потому обратили в пустынь открытое море. Идеал peregrinatio pro Christo, длящегося всю жизнь изгнания из родины из любви к Богу, есть восточный anachoresis, перенесённый; безрульное плавание Плавания есть чистейшая его эмблема, предание душою собственной воли, дабы Богу править. Это преемство есть существо сопутствующего файла (см. Морское монашеское паломничество), и именно оно делает кельтских святых внятными и ценными для православного взора: не экзотическим альтернативным христианством, но единою аскетической традицией неразделённой Церкви, расцветающей на новой почве. Кельтское свидетельство предлагает Православию пустынный идеал в западном голосе, соединение строгой аскезы с нежной и несентиментальной любовью к творению, и в Брендане прежде всего — эмблему паломничества души к Богу: христианина как deorad Dé, изгнанника Божия, странника на земле, ищущего отчизну, которая есть небо.

Это должно быть воспринято без романтики, и здесь подобает истинное предостережение. Конец двадцатого века увидел восхождение народного «кельтского христианства» — построения, которое воображает ранние ирландские и британские церкви природно-мистическими, антиинституциональными, равноправными в отношении полов и свободными от мнимой суровости римской или августиновой религии, зелёной и кроткой верой, удобно отвечающей духовным аппетитам нового века. Учёные этого периода разобрали этот образ с некоторой суровостью, показав, что он по большей части есть проекция, собранная из выборочного чтения и явного анахронизма, а не из источников. Иан Брэдли, сам прежде причастный народному воодушевлению, обратился к описанию и критике его в Celtic Christianity: Making Myths and Chasing Dreams (Edinburgh: Edinburgh University Press, 1999), прослеживая, как каждый век переделывал «кельтское христианство» по своему образу; а Дональд Мик в The Quest for Celtic Christianity (Edinburgh: Handsel Press, 2000) показал из гэльских и латинских источников, сколь далеко народное построение отступает от действительных текстов и практик ранних кельтских церквей — которые были, на деле, аскетически суровы, глубоко покаянны, догматически православны и всецело внутри кафолического строя своего дня. Православное почитание кельтских святых, впавшее в эту романтику, предало бы самую традицию, которую желает чтить, осентименталивая в природное благочестие жёсткую аскетическую дисциплину, бывшую её действительным мозгом. Кельтские святые стоят восстановления именно потому, что они не кроткие пантеисты современной прихоти, но мужи и жёны пустынного идеала — постники, изгнанники, бдящие в холодных кельях на голых островах, любившие творение, ибо сперва отреклись от него. Брендан, хранимый в православной памяти, есть молящийся игумен и изгнанник ради Христа, трезвый и взыскательный; легенда о мореплавателе есть красота, заслуженная его святостью, а не грамота воображению делать из него, что ему угодно.

См. также

References

  • Best, Richard Irvine, and H. J. Lawlor, eds. The Martyrology of Tallaght. Henry Bradshaw Society 68. London: Henry Bradshaw Society, 1931. (Brendan of Clonfert at 16 May.)
  • Bradley, Ian. Celtic Christianity: Making Myths and Chasing Dreams. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1999.
  • Meek, Donald E. The Quest for Celtic Christianity. Edinburgh: Handsel Press, 2000.
  • O’Meara, John J., trans. The Voyage of Saint Brendan: Journey to the Promised Land (Navigatio Sancti Brendani Abbatis). Mountrath: Colin Smythe, 1991.
  • Ó Riain, Pádraig. A Dictionary of Irish Saints. Dublin: Four Courts Press, 2011. (s.v. “Brénainn of Clonfert.”)
  • Ó Riain, Pádraig. Feastdays of the Saints: A History of Irish Martyrologies. Subsidia Hagiographica 86. Brussels: Société des Bollandistes, 2006.
  • Stokes, Whitley, ed. Félire Óengusso Céli Dé / The Martyrology of Oengus the Culdee. Henry Bradshaw Society 29. London: Henry Bradshaw Society, 1905. (Brendan at 16 May.)
  • On the Orthodox recovery of the Western saints and the role of St John (Maximovitch) of Shanghai and San Francisco: the standard hagiographic biographies of St John, which record his commemoration of the ancient saints of Western Europe during his episcopate there.