Его сестра Схоластика

Преп. Схоластика, сестра Венедикта, посвящённая Богу от самых ранних лет, которая жила близ Монте-Кассино и встречалась с братом раз в год на один день святой беседы; и знаменитый рассказ об их последней встрече, когда Схоластика, желая продлить ночь в беседе о Боге и получив отказ из-за желания брата соблюсти свой устав, помолилась — и внезапная, яростная буря разразилась, сделавшая для Венедикта невозможным уйти, так что «она оказалась сильнее, потому что больше любила» (Dialogues II.33). Три дня спустя она скончалась; Венедикт увидел её душу, восходящую на небо в образе голубицы, и велел погрести её в гробнице, которую приготовил для себя, чтобы «те, чьи умы всегда были едины в Боге, не были и во гробе разлучены телом» (Dialogues II.34). Весь рассказ покоится на Dialogues II.33–34 и сообщается как то, что свидетельствует Григорий.

Традиция: Западная досхизматическая традиция (латинская) / православное почитание

Схоластика

Григорий вводит Схоластику лишь близ конца жития, но глава, которую он ей уделяет, есть одна из самых любимых во всей книге. «Сестра его, по имени Схоластика, — пишет он, — посвящённая Богу Всемогущему от самого младенчества, имела обыкновение приходить раз в год навещать брата» (Dialogues II.33; ed. de Vogüé, SC 260; trans. after Gardner 1911). Это почти всё жизнеописание, какое даёт Григорий: жена, посвящённая Богу с детства, монахиня (предание держится того, что она возглавляла общину жён неподалёку от Монте-Кассино), и сестра, которую Венедикт любил и встречал ежегодно. Она, в рассказе Григория, есть великий женский образ бенедиктинских истоков, и она была почитаема вместе со своим братом с тех пор.

Привычное предание о том, что Схоластика была близнецом Венедикта, есть позднейшее и отсутствует у Григория. Григорий говорит лишь, что она была его сестрой, посвящённой от младенчества; близнечество есть средневековое заключение, достаточно естественное, но незасвидетельствованное в источнике VI века.

[Disputed: Что Схоластика была сестрой-близнецом Венедикта. «Диалоги» Григория II.33 называют её просто его сестрой, «посвящённой Богу от младенчества», и не упоминают близнечества. Предание о близнечестве есть позднейшее средневековое развитие, широко повторяемое, но без опоры в древнейшем источнике; здесь оно сообщается как предание, а не как факт Григория.]

Ежегодная встреча

Поскольку Устав не позволял жёнам входить в монастырскую ограду, а постоянство Венедикта удерживало его в Монте-Кассино, брат и сестра встречались раз в год в доме, принадлежавшем монастырю, немного ниже по горе, куда Венедикт приходил с некоторыми из своих учеников (Dialogues II.33). Там они проводили весь день «в хвалениях Богу и святых беседах [in laudibus Dei et sanctis colloquiis]», а с наступлением ночи Венедикт возвращался в свой монастырь. Картина эта — глубокой и дисциплинированной духовной дружбы: двое, всецело преданные Богу, встречающиеся редко и проводящие свой редкий день не в семейных пересудах, но в беседе о небесном. Именно этот годичный ритм подготавливает рассказ о последней встрече.

Последнее посещение и буря

При их последней встрече — хотя ни один не знал, что она будет последней — Схоластика, говорит Григорий, словно имела предчувствие своей смерти и желала, чтобы святая беседа продолжилась. Когда настал вечер и Венедикт приготовился уходить, она умоляла его: «Прошу тебя, не оставляй меня в эту ночь, чтобы нам до утра беседовать о радостях небесной жизни» (Dialogues II.33). Но Венедикт отказался: «Что ты говоришь, сестра? Я никоим образом не могу заночевать вне моего монастыря» — ибо Устав, связывавший братьев, связывал и авву, и он не хотел провести ночь вне его стен (Dialogues II.33; trans. after Gardner 1911).

То, что последовало, есть сердце рассказа. Схоластика, услышав отказ брата, склонила главу на руки свои на столе и помолилась Богу Всемогущему; и когда она подняла голову, из ясного и тихого неба разразилась столь яростная буря грома, молнии и дождя, что ни Венедикт, ни кто-либо из его спутников не мог ступить за порог (Dialogues II.33). Венедикт, смущённый, посетовал: «Бог Всемогущий да простит тебе, сестра; что ты сделала?» И она ответила: «Я просила тебя, и ты не послушал меня; я просила Бога моего, и Он услышал меня. Теперь же иди, если можешь; оставь меня и возвратись в свой монастырь» (Dialogues II.33; trans. after Gardner 1911). Но он не мог идти, и потому, против воли, остался; и оба провели всю ночь, как она желала, в святой беседе о духовной жизни.

Григорий выводит нравоучение со смелостью, что восхищала читателей четырнадцать веков. Молитва жены превозмогла решимость мужа; и Григорий, отнюдь не находя в этом соблазна, славится этим: «Не дивно, — пишет он, — что жена, желавшая видеть брата долее, в тот час превозмогла более, нежели он — ибо, по слову Иоанна, „Бог есть любовь“, по справедливейшему суду большую силу имела та, что имела большую любовь [quia iustissimo iudicio illa plus potuit, quae amplius amavit]» (Dialogues II.33; trans. after Gardner 1911). «Уставохранящий» брат кротко превзойдён «любвехранящей» сестрой, и буря, в прочтении Григория, есть оправдание небом любви над законом — хотя именно любовь имеет последнюю ночь, а закон имел все прочие. Это единственное место во всех «Диалогах», где Венедикт, так сказать, побеждён, и источник его поражения — святость, большая даже его собственной дисциплины.

Её смерть и голубица

Продолжение кратко и светло. На следующее утро двое расстались, и три дня спустя, говорит Григорий, Венедикт, стоя в своей келье и возведя очи, увидел душу сестры своей, исходящую из тела, восходящей на небо «в подобии голубицы [in columbae specie]» (Dialogues II.34). Радуясь её славе, даже скорбя о её смерти, он возблагодарил Бога и возвестил братии о её преставлении; и послал монахов принести её тело в монастырь и положил его в гробнице, которую давно приготовил для себя (Dialogues II.34). Григорий заключает главу одним из самых трогательных своих предложений: так совершилось, что, «как души их всегда были едины в Боге, так и тела их не были разлучены во гробе [quorum mens una semper in Deo fuerat, eorum quoque corpora nec sepultura separavit]» (Dialogues II.34; trans. after Gardner 1911). Брат и сестра, которые при жизни могли встречаться лишь один день в году, были соединены в смерти в единой гробнице.

Как читать этот рассказ

Главы о Схоластике сообщаются здесь, как и всё повествование жития, как то, что свидетельствуют «Диалоги» Григория II, в жанре агиографии (METHODOLOGY §3.5). Буря, призванная молитвой, и душа, увиденная голубицей, суть чудесные повествования того же рода, что и остальная книга — голубица, в особенности, есть древний и библейский знак святой души (как при Крещении Господнем), и тот же мотив видения повторяется, когда Венедикт видит душу Германа Капуанского и, вскоре, когда возвещается его собственная смерть (см. Тотила и пророчества и Смерть Венедикта). Что главы передают сверх всякого отдельного чуда — это богословие: что любовь есть высшая сила в духовной жизни, высшая даже святой дисциплины, что её упорядочивает — и человеческий портрет: брата и сестры, чья вся земная привязанность была преображена в общее стремление к Богу. Не случайно, что именно этот, более всякого чуда силы, есть эпизод «Диалогов», который более всего расположил позднейшие века к Венедикту и Схоластике.

См. также

References

  • Gregory the Great. Dialogues II.33–34 (Схоластика, посвящённая от младенчества; ежегодная встреча «в хвалениях Богу и святой беседе»; последнее посещение, отказ Венедикта, молитва Схоластики и буря; «большую силу имела та, что имела большую любовь»; её смерть три дня спустя; душа, увиденная восходящей голубицей; общая гробница, «тела их не разлучены во гробе»). Ed. de Vogüé, SC 260; trans. Gardner (1911) and Zimmerman (FOTC 39, 1959).
  • de Vogüé, Adalbert. Grégoire le Grand, Dialogues, SC 251, 260. Paris: Cerf, 1978–1979. (Примечания к главам о Схоластике; отсутствие предания о близнечестве у Григория.)
  • RB 1980, ed. Timothy Fry. Collegeville, MN: Liturgical Press, 1981. (Схоластика и женское монашество в бенедиктинском контексте; позднейшее предание о близнечестве, отмеченное как позднейшее.)
  • Память Схоластики (10 февраля) и её культ сверены с Catholic Encyclopedia, s.v. “St. Scholastica” (использовано для установления культа; повествование цитируется прямо по Григорию).