Блаженный Августин Иппонийский: защита Роузом западного Отца

О. Серафим (Роуз) предпринял последовательную защиту блж. Августина Иппонийского (354–430) как подлинно православного Отца Церкви, утверждая, что Августин поминается в православном календаре, был принят восточными Отцами и что его богословие – хотя и отличающееся по акцентам от греческой святоотеческой традиции – при внимательном и контекстном прочтении не несовместимо с православной догматикой. Защита Роуза – часть его более широкого убеждения в том, что святоотеческая традиция представляет собой единое целое, охватывающее как восточных, так и западных Отцов, и что современная тенденция к исключению Августина из православного консенсуса является чрезмерной реакцией.

Традиция: Общеправославная

Вопрос: православен ли Августин?

Положение блж. Августина Иппонийского в православном богословии – один из наиболее дискутируемых вопросов современного православного дискурса. Августин – самый влиятельный латинский Отец, и его богословское наследие определяет западное христианство – как римо-католическое, так и протестантское. На православном Востоке его восприятие было более сложным:

С одной стороны, Августин поминается как святой в Православной Церкви 15 июня – дата, соблюдаемая как в русской традиции, так и по греческому календарю, где свт. Никодим Святогорец поместил его в свой Синаксарь (OrthodoxWiki, «Augustine of Hippo»; OCA, «Blessed Augustine, Bishop of Hippo», 15 июня). Некоторые восточные Отцы цитировали его одобрительно, и он включён в святоотеческие флорилегии, использовавшиеся на Вселенских Соборах. Его «Исповедь» и другие назидательные писания читались православными христианами на протяжении столетий.

С другой стороны, ряд характерных богословских позиций Августина – его учение о первородном грехе, его формулировки относительно исхождения Святого Духа, его акцент на предопределении, его понимание благодати и свободной воли – были определены современными православными богословами как отступления от восточного святоотеческого консенсуса. Такие богословы, как о. Иоанн Романидис (чья афинская диссертация 1957 года, изданная как The Ancestral Sin, возводила западное учение о первородном грехе к Августину) и митрополит Иерофей (Влахос) Нафпактский (развивающий критику Романидиса), утверждали, что богословие Августина представляет собой западное отклонение, заложившее основу для позднейших римо-католических и протестантских заблуждений.

Роуз вступил в эту дискуссию как защитник сущностного Православия Августина, утверждая, что современная православная критика Августина заходит слишком далеко и искажает историческую картину. Наиболее острое выражение этой критики в собственном окружении Роуза исходило от о. Михаила Азкула, чьё исследование The Influence of Augustine of Hippo on the Orthodox Church (Texts and Studies in Religion 56; Lewiston, NY: Edwin Mellen Press, 1990) утверждало, что Августин стоит вообще вне святоотеческой традиции. Письма Роуза 1975–1981 годов прямо критикуют этот род «охоты на ереси» против Августина как чрезмерную ревность и недостаток доверия к церковной рецепции (письма собраны в книге Patrick Barnes, ed., The Blessed Augustine of Hippo: His Place in the Orthodox Church — A Corrective).

Аргументация Роуза в пользу Православия Августина

Защита Роузом блж. Августина была изложена преимущественно в работе The Place of Blessed Augustine in the Orthodox Church, написанной для The Orthodox Word в 1978 году и изданной книгой Братством преп. Германа Аляскинского (St. Herman Press) в 1983 году; позднейшие издания добавляют письма Роуза об Августине (1975–1981), особенно тронувшие его отрывки из «Исповеди» и богослужебную службу блж. Августину, заказанную свт. Иоанном (Максимовичем) Шанхайским и Сан-Францисским (книжное описание sainthermanmonastery.com; Barnes, ed., The Blessed Augustine of Hippo: His Place in the Orthodox Church — A Corrective). Его аргументация покоится на нескольких основаниях:

1. Литургическое поминовение

Роуз отмечал, что Августин поминается как святой в Православной Церкви. Этот литургический факт имеет богословский вес: Церковь не поминает еретиков. Если бы Августин был подлинно неправославен в своём сущностном богословии, Церковь не включила бы его в календарь. Хотя литургическое поминовение не означает одобрения каждой строки, написанной Отцом (Церковь поминает Отцов, заблуждавшихся в отдельных вопросах, оставаясь фундаментально православными), оно устанавливает базовый уровень православной приемлемости (Роуз, The Place of Blessed Augustine in the Orthodox Church, St. Herman Press, 1983).

2. Восточное святоотеческое восприятие

Роуз указывал на то, что восточные Отцы и Соборы цитировали Августина одобрительно. Хотя труды Августина были менее широко читаемы на грекоязычном Востоке, чем на латинском Западе (отчасти из-за языкового барьера – Августин писал исключительно по-латыни), те из его трудов, которые были известны на Востоке, были восприняты без осуждения. В частности:

  • Пятый Вселенский Собор (553) причислил Августина к признанным православным учителям: послание императора Юстиниана отцам Собора перечисляет его наряду с Афанасием, Василием, двумя Григориями, Златоустом и Кириллом Александрийским, а соборная запись описывает его как «воссиявшего наиболее блистательно среди африканских епископов» (Barnes, ed., The Blessed Augustine of Hippo: A Corrective, со ссылкой на акты II Константинопольского Собора).
  • Свт. Фотий Великий в своей Библиотеке отметил греческую версию одного из антипелагианских трудов Августина, не осуждая его (кодекс 54 свидетельствует о греческом переводе De gestis Pelagii; De Gruyter, «The Greek Version(s) of Augustine’s De gestis Pelagii»). В своей Мистагогии Фотий пошёл дальше, защищая Августина лично и призывая обходить неточные выражения Отцов об исхождении Духа милостивым молчанием, а не обращать их в оружие.
  • Свт. Марк Ефесский на Ферраро-Флорентийском Соборе (1438–1439) неоднократно называл Августина «блаженным» (ho makarios Augoustinos) и цитировал его одобрительно – в том числе в тридцать четвёртой из своих силлогистических глав в защиту православной веры против латинян – даже расходясь с некоторыми его формулировками; засвидетельствовано, что Марк тратил во Флоренции средства на приобретение рукописей Августина (Wikipedia, «Mark of Ephesus», и флорентийские акты; ср. исследования Констаса о силлогистических главах Марка).

Роуз утверждал, что эта модель восприятия демонстрирует: восточная Церковь приняла Августина как православного учителя в его фундаментальном богословии, даже если его конкретные формулировки по отдельным вопросам отличались от греческого консенсуса.

3. Августин о благодати и свободной воле

Одна из наиболее дискутируемых областей богословия Августина – его учение о благодати, предопределении и свободной воле, развитое преимущественно в его антипелагианских трудах (О духе и букве, О благодати и свободной воле, О предопределении святых и др.).

Роуз утверждал, что позиция Августина более нюансирована, чем обычно допускают его критики (будь то кальвинисты или православные):

  • Против пелагианства: Августин правильно настаивал, в согласии со всей Церковью, что спасение невозможно без божественной благодати. Утверждение Пелагия о том, что человек может достичь праведности своими собственными естественными силами, было справедливо осуждено на многих Соборах (Карфагенский 418, Ефесский 431).
  • Благодать и содействие: Хотя Августин подчёркивал первенство и необходимость благодати сильнее, чем некоторые восточные Отцы, он не отрицал человеческое содействие (синергию) с благодатью, как это сделает позднейший кальвинизм. Августин писал: «Бог сотворил нас без нас, но не пожелал спасти нас без нас» (Sermo 169.11.13 [PL 38:923]; формулировка «Сотворивший тебя без тебя не оправдает тебя без тебя» – распространённый пересказ того же места, который также цитирует Катехизис Католической Церкви §1847). Этот принцип богочеловеческого содействия, хотя и не так систематически развитый у Августина, как в восточной традиции, тем не менее присутствует в его мысли.
  • Предопределение: Учение Августина о предопределении – его наиболее проблемный пункт с православной точки зрения. Он учил, что Бог от вечности предопределяет одних ко спасению и попускает другим впасть в осуждение (massa damnata). Роуз признавал, что эта формулировка затруднительна, но утверждал, что предопределение у Августина следует читать в контексте его пастырской заботы об утверждении абсолютного первенства благодати, а не как систематическое отрицание человеческой свободы. Роуз отмечал, что восточные Отцы также утверждают божественное предведение и промысл, не отрицая при этом свободной воли (Роуз, The Place of Blessed Augustine in the Orthodox Church, St. Herman Press, 1983).

Некоторые православные богословы придерживаются иной точки зрения, утверждая, что антипелагианские труды Августина представляют подлинное отступление от восточного святоотеческого равновесия между благодатью и свободной волей. Монахи Южной Галлии V века – прежде всего преп. Иоанн Кассиан, а позднее преп. Викентий Леринский и преп. Фавст Риезский – сопротивлялись наиболее сильным августиновским формулировкам о предопределении, утверждая при этом необходимость благодати. Тринадцатое Собеседование Кассиана («О защите Божией») учит, что благодать и свободное движение воли действуют совместно, причём иногда благодать предшествует, а иногда первое движение воли встречается и укрепляется благодатью (Преп. Иоанн Кассиан, Собеседования XIII, пер. Ramsey, ACW 57). Ярлык «полупелагианство», введённый в позднейшей западной историографии для этого галльского течения, широко признаётся неверным; православные авторы (например, Санидопулос) утверждают, что Кассиан, Викентий и Фавст выразили синергизм, более созвучный восточному святоотеческому консенсусу, чем учению Пелагия.

4. Тринитарное богословие Августина

«О Троице» (De Trinitate) Августина – один из великих богословских трудов христианской древности. Его подход к Троице отличается по методу и акцентам от Каппадокийских Отцов:

  • Отправная точка: Каппадокийцы начинают с трёх Лиц и движутся к единству божественной сущности. Августин склонен начинать с единства божественной сущности и двигаться к различию Лиц.
  • Психологические аналогии: Августин разработал ряд «психологических» аналогий для Троицы (память-разумение-воля; любящий-возлюбленный-любовь), которые практически отсутствуют в греческой традиции.
  • Отношения: Августин понимал Лица Троицы как конституируемые Их взаимными отношениями – подход, который позднее систематизировал Фома Аквинский.

Роуз утверждал, что эти методологические различия, будучи реальными, не составляют ереси. Августин не отрицает самостоятельной личности Отца, Сына и Святого Духа; он исповедует Никейскую веру в полноте. Его иная отправная точка и использование психологических аналогий представляют собой законное богословское исследование в границах православия, а не отступление от веры Соборов (Роуз, The Place of Blessed Augustine in the Orthodox Church, St. Herman Press, 1983).

Современные православные богословы, более критически оценивающие тринитарное богословие Августина, – прежде всего Владимир Лосский (Мистическое богословие Восточной Церкви, гл. 3) – утверждают, что акцент Августина на божественном единстве в ущерб личным различиям создаёт структурное неравновесие, ведущее, помимо прочего, к Filioque. Роуз был осведомлён об этой критике, но не принимал её в наиболее сильной форме.

5. Filioque

Наиболее чувствительный вопрос в любой православной оценке Августина – это Filioque – учение о том, что Святой Дух исходит от Отца «и Сына» (Filioque). Августин – главный святоотеческий источник этого учения, написавший: «Святой Дух исходит преимущественно (principaliter) от Отца и без какого-либо промежутка времени от Обоих [Отца и Сына] совместно» (De Trinitate XV.26.47 [PL 42:1095]; пер. NPNF I/3).

Роуз проводил тщательное различение между формулировкой Августина и позднейшей западной догматизацией Filioque:

  • Формулировка Августина: Августин говорил об исхождении Духа от Отца и Сына, но при этом сохранял «преимущественно» (principaliter) от Отца, удерживая асимметрию, которую позднейшее западное богословие часто утрачивало.
  • Позднейшая вставка в Символ веры: Одностороннее включение Filioque в Никео-Цареградский Символ (начавшееся в вестготской Испании в VI веке и принятое в Риме в 1014 году) было каноническим и богословским актом, который сам Августин не инициировал и не мог предвидеть.
  • Защита свт. Максима Исповедника: Роуз привлекал свидетельство свт. Максима Исповедника, который в своём Послании к Марину (Opusculum 10 [PG 91:136]) защищал западное словоупотребление, настаивая, что римляне «не делают Сына причиной Духа, ибо знают, что Отец есть единая причина Сына и Духа» – описывая исхождение Духа через Сына и единство сущности, а не второе вечное начало ипостасного бытия Духа (ср. Siecienski, The Filioque, Oxford, 2010).

Роуз заключал, что пневматологические формулировки Августина, хотя и неточные по позднейшим восточным стандартам, не составляют той ереси, которую впоследствии обнажит полемика вокруг Filioque. Августин пытался выразить теснейшую связь Духа с Сыном внутри жизни Троицы, а не установить вторую архе (начало) для исхождения Духа.

Статус пневматологии Августина остаётся предметом продолжающейся дискуссии среди православных богословов. Те, кто придерживается более критического взгляда, утверждают, что даже нюансированная формулировка Августина посеяла семя, из которого выросло позднейшее еретическое развитие.

6. Первородный грех

Учение Августина о первородном грехе (peccatum originale) – ещё один спорный пункт. В восточной святоотеческой традиции последствия падения Адама – смертность, тленность и склонность ко греху – наследуются всем человечеством, но вина за грех Адама не передаётся его потомкам. Августин, отчасти под влиянием неточного латинского перевода Рим. 5:12 («в нём же» вместо «потому что»), разработал учение о наследственной вине, ставшее основой западной хамартиологии.

Роуз признавал действительное различие между позицией Августина и восточным консенсусом, но утверждал, что:

  • Акцент Августина на всеобщности и глубине грехопадения не ошибочен сам по себе; восточные Отцы тоже учат, что последствия грехопадения катастрофичны и всеобщи.
  • Язык наследственной вины у Августина следует читать в контексте его пастырской заботы об опровержении пелагианства, которое преуменьшало грехопадение и отрицало необходимость благодати для спасения.
  • Наиболее резкие формулировки августиновской хамартиологии (такие как осуждение некрещёных младенцев) представляют крайнюю границу мысли Августина, а не её центр. Сам Августин назначал некрещёным младенцам наиболее мягкое наказание, что свидетельствует об определённой пастырской осторожности.

Роуз не утверждал, что учение Августина о первородном грехе тождественно восточному. Он признавал различие, но утверждал, что оно остаётся в пределах допустимого святоотеческого многообразия, а не представляет собой открытую ересь.

Примечание: Статус хамартиологии блж. Августина остаётся предметом обсуждения среди православных богословов. Одни считают его формулировку наследственной вины несовместимой с восточным святоотеческим консенсусом; другие, вслед за Роузом, защищают его сущностное Православие, признавая при этом точки расхождения. О восточном понимании см. раздел о прародительском грехе в справочнике по Православию.

Более широкий вопрос: западные Отцы в православном богословии

Защита Роузом Августина – часть более масштабной аргументации о месте западных (латинских) Отцов в православном богословии. До Великого раскола (традиционно датируемого 1054 годом, хотя разделение было постепенным) Церковь была неразделённой, и латинские Отцы – Августин, Амвросий, Иероним, Лев Великий, Григорий Великий (Григорий Двоеслов) и другие – были частью общего святоотеческого наследия.

Роуз утверждал, что современная тенденция некоторых православных богословов ретроактивно исключать западных Отцов из православного консенсуса исторически необоснованна и богословски обедняет Церковь. Дораскольные западные Отцы были членами Православной Церкви, участвовали во Вселенских Соборах (непосредственно или через легатов) и поминаются как святые. Отвергать их богословие целиком – значит ампутировать значительную часть святоотеческой традиции.

В то же время Роуз признавал, что богословие латинских Отцов развивалось в иной интеллектуальной и языковой среде, чем богословие греческих Отцов, и что некоторые формулировки – особенно те, которые впоследствии стали основой специфически римо-католических или протестантских разработок – нуждаются в критическом прочтении и диалоге с восточной традицией.

Вопрос о «латинском пленении»

Позиция Роуза по отношению к Августину находилась в напряжении с мощным течением в современном православном богословии – критикой «латинского пленения» русского богословия, сформулированной Флоровским (Пути русского богословия) и развитой другими. Эта критика утверждает, что русское православное богословие с XVII по XIX век было искажено некритическим усвоением латинских схоластических категорий, включая августиновскую хамартиологию и сакраментологию.

Роуз не отрицал, что такие заимствования имели место или что они порой искажали православное богословие. Но он проводил различие между:

  • Законным восприятием Августина как православного Отца неразделённой Церкви, и
  • Позднейшим, послераскольным импортированием специфически западных систематических разработок, построенных на основаниях Августина.

Для Роуза решение состояло не в отвержении Августина, но в прочтении его в контексте полноты святоотеческой традиции, с различением того, что в его мысли подлинно кафолично, от того, что впоследствии было развито в специфически западном направлении.

Святоотеческие цитаты в защите Роуза

Роуз опирался на несколько святоотеческих и церковных авторитетов в поддержку своей защиты Августина:

  1. Свт. Максим Исповедник: Защищал пневматологический язык западных Отцов (отношение Духа к Сыну) как совместимый с восточным богословием (Послание к Марину = Opusculum 10 [PG 91:136]).
  2. Свт. Фотий Великий: Несмотря на энергичное противостояние Filioque, Фотий не осуждал Августина лично; в Мистагогии он защищал Августина и Иеронима, рассматривая их несовершенные выражения об исхождении Духа как погрешности православных Отцов, которые следует покрыть милостивым молчанием, а не как ересь (Фотий, Мистагогия; как обсуждается у Barnes, ed., A Corrective).
  3. Свт. Марк Ефесский: Называл Августина «блаженным» (ho makarios) и цитировал его одобрительно на Ферраро-Флорентийском Соборе 1438–1439 годов (силлогистические главы Марка против латинян).
  4. Литургическое свидетельство: Включение Августина в православный календарь.

Как это вписывается в акцент Роуза на святоотеческом единстве

Защита Роузом Августина согласуется с его более широким богословским видением, настаивавшим на единстве и целостности святоотеческой традиции через времена и культуры. Для Роуза Отцы – не собрание независимых мыслителей, случайно согласных по некоторым вопросам; они – свидетели единого, живого Предания, ведомого Святым Духом. Отвергнуть Августина – значит внести разрыв в это Предание, который Роуз считал богословски неоправданным.

Эта приверженность святоотеческому единству определяла и подход Роуза к другим богословским вопросам: его защита учения о мытарствах (опирающегося как на восточные, так и на западные святоотеческие источники), его понимание Книги Бытия (цитирующее как греческих, так и латинских Отцов) и его общий богословский метод построения аргументации на основе широкого святоотеческого консенсуса, а не одной национальной или языковой традиции.

См. также

References

  • Rose, Seraphim. The Place of Blessed Augustine in the Orthodox Church. Written for The Orthodox Word, 1978; book ed. Platina, CA: St. Herman Press, 1983.
  • Barnes, Patrick, ed. The Blessed Augustine of Hippo: His Place in the Orthodox Church — A Corrective (compilation of Fr. Seraphim Rose’s letters of 1975–1981 with supporting documentation). [Web text at orthodoxinfo.com; Georgetown mirror, faculty.georgetown.edu/jod/augustine/bless_aug.htm.]
  • Azkoul, Michael. The Influence of Augustine of Hippo on the Orthodox Church. Texts and Studies in Religion 56. Lewiston, NY: Edwin Mellen Press, 1990 (the anti-Augustine polemic Rose responded to).
  • Augustine of Hippo, St. De Trinitate (О Троице) XV.26.47 [PL 42:1095]; trans. NPNF I/3.
  • Augustine of Hippo, St. Sermo 169.11.13 [PL 38:923].
  • Augustine of Hippo, St. De Spiritu et Littera (О духе и букве). Различные издания.
  • Augustine of Hippo, St. De Gratia et Libero Arbitrio (О благодати и свободной воле). Различные издания.
  • Augustine of Hippo, St. De Praedestinatione Sanctorum (О предопределении святых). Различные издания.
  • Augustine of Hippo, St. Confessions (Исповедь). Различные издания.
  • Romanides, John S. The Ancestral Sin (1957 Athens diss., To propatorikon hamartema). English trans. Ridgewood: Zephyr, 2002.
  • Lossky, Vladimir. The Mystical Theology of the Eastern Church (Мистическое богословие Восточной Церкви). Cambridge: James Clarke, 1957.
  • Maximus the Confessor, St. Letter to Marinus (Послание к Марину) (Opusculum 10) [PG 91:136].
  • Siecienski, A. Edward. The Filioque: History of a Doctrinal Controversy. New York: Oxford University Press, 2010.
  • Florovsky, Georges. Ways of Russian Theology (Пути русского богословия). Collected Works, vol. 5. Vaduz: Buchervertriebsanstalt, 1979.
  • Cassian, St. John. Conferences (Собеседования). Translated by Boniface Ramsey. New York: Paulist Press, 1997.
  • Christensen, Damascene. Not of This World: The Life and Teaching of Fr. Seraphim Rose. Forestville, CA: Fr. Seraphim Rose Foundation, 1993.
  • Pomazansky, Michael. Orthodox Dogmatic Theology. Platina, CA: St. Herman of Alaska Brotherhood, 1983.