Малые группы и крещения

С начала 1970-х годов приход Меня в Новой Деревне стал местом, куда ехали религиозно ищущие москвичи, и он крестил взрослых в очень большом числе — источники говорят о «тысячах» за всё его служение. Новообращённых собирали в малые домашние группы, где практиковались общая молитва, изучение Писания, совместное причащение и дела милосердия. Всё это было незаконно и воспроизводило — для нового круга людей — метод той катакомбной церкви, в которой сам Мень был воспитан.

Традиция: Русская Православная (Московский Патриархат)

Что именно было незаконно

Правовое положение стоит изложить точно, потому что в нём и заключена разница между восхищением энергией Меня и пониманием его риска.

Советский закон о религиозных объединениях, как он был сведён воедино в законодательстве 1929 года и ужесточён в 1961-м, позволял зарегистрированному религиозному обществу совершать богослужение в зарегистрированном здании и запрещал по существу всё остальное: религиозное обучение несовершеннолетних, катехизические занятия для взрослых, кружки, библиотеки, экскурсии, кассы взаимопомощи и благотворительную деятельность. Законной обязанностью священника было совершать службы. Всё, что походило на приходскую жизнь за стенами храма, было как минимум основанием для местного уполномоченного действовать против прихода, а как максимум — делом уголовным.

Мень вёл катехизацию взрослых, домашние кружки изучения, сеть распространения религиозной литературы и организованные дела милосердия непрерывно, из прихода под наблюдением КГБ, двадцать лет.

Поток в Новую Деревню

С начала 1970-х годов Мень стал известной фигурой среди религиозно любопытствующих в Москве, и его приход стал местом, куда ехали. Все свидетельства сходятся в описании: интеллигент двадцати-тридцати лет, воспитанный в советском атеизме, наталкивается на религиозный вопрос, от которого не может отмахнуться, слышит от приятеля, что есть священник в Пушкине, и в субботу садится на электричку.

Посетители приезжали во множестве и приезжали из определённой среды — научной, литературной и академической интеллигенции Москвы, значительная доля которой была еврейского происхождения, как и сам Мень (Randall A. Poole, “Fr. Alexander Men and the Traditions of Russian Religious Thought,” Northwestern University Forum, 2026, отмечающий, что Мень обращался к московским интеллигентам, «включая многих новообращённых евреев»). Советская газета «Социалистическая индустрия» окрестила его, в порядке доноса, современным апостолом советской интеллигенции; выражение прижилось, потому что оно было точным.

Крещения

Объём сообщается согласно и неточно. Стандартная формулировка литературы такова, что Мень крестил тысячи людей за время своего служения (по изложениям, собранным на OrthodoxWiki, ст. “Alexander Men,” и в Christian History Institute, “Who Wanted Godly Alexander Men Dead?”). Одно конкретное свидетельство из последнего периода: очерк в журнале Direction сообщает, что он крестил шестьдесят взрослых за четыре месяца перед смертью (Direction 26, no. 1, “An Evangelical in the Russian Orthodox Church”).

[Disputed: ни приходской книги, ни надёжного подсчёта крещений, совершённых Менем, не существует, и «тысячи» есть оценка, повторяемая во вторичной литературе, а не документированная цифра. Многие крещения совершались частным образом и намеренно не записывались, поскольку письменная запись изобличила бы и священника, и новообращённого. Порядок величины всерьёз не оспаривается; число не установлено.]

Сама тайна значима. Крещение, внесённое в приходскую книгу, подлежало сообщению государственному уполномоченному, а для советского профессионала документированное крещение могло положить конец карьере. Поэтому Мень крестил тихо, часто в квартирах или в приходском доме, а не в храме, и часто без записи — практика с очевидными пастырскими издержками и в точности продолжающая то, что́ было сделано для него самого в 1935 году.

Метод: малые группы

Мень не останавливался на крещении. Новообращённых собирали в малые домашние группы — русские источники и западные очерки согласны в этом описании, — устроенные вокруг четырёх вещей: общей молитвы, изучения Писания, совместного причащения и дел милосердия к больным, престарелым, не выходящим из дома, инвалидам и страдающим алкоголизмом (Direction 26, no. 1, где описаны четыре практики его общины и её служение милосердия).

Несколько черт этого заслуживают замечания.

Это было воссозданием катакомбной церкви для нового круга людей. Мень был сформирован ровно этим: скрытой общиной, собирающейся в доме, с подвижнической наставницей, с молитвой и научением, без институционального прикрытия (см. Катакомбная община). То, что он построил в 1970-е годы, не было новшеством, ввезённым из западного христианства, что бы ни говорили его критики о сходстве; это была единственная церковная форма, которую он когда-либо видел действующей.

Это было сакраментально, а не просто образовательно. Группы были связаны с приходом и с Евхаристией; целью изучения было причащение, и члены групп приезжали в Новую Деревню приобщаться. Это и есть ответ, который защитники Меня дают на обвинение, будто его христианство было книжным и опротестантившимся христианством кружков: кружки существовали, чтобы приводить людей к Чаше.

Это масштабировалось через передачу. Мень не мог лично руководить несколькими сотнями человек. У групп были ведущие, и более способные из его духовных чад брали на себя научение других; некоторые впоследствии были рукоположены (см. Названные ученики). Эта устроенность и есть причина, по которой служение пережило его смерть.

Это было рискованно определённым образом. Сеть домашних групп есть именно тот предмет, который служба безопасности более всего желает пронизать, и КГБ действительно помещал агентов в его приход (Lenta.ru, «Сионисты, алкоголики и фанатики…», 9 сентября 2020 г.). Ответом Меня, по свидетельству окружавших его, была не конспиративная техника, а отказ таиться в чём бы то ни было, кроме имён отдельных людей: он не занимал политических позиций, не создавал организации, не вёл списков членов и оставлял государству очень мало подсудного.

Пастырский стиль

Черты, отмечаемые всеми, кто о нём писал, — друзьями и критиками равно, — таковы: огромная эрудиция, носимая легко; неспособность быть шокированным; привычка отвечать на действительный вопрос спрашивающего, а не на тот, который тому следовало бы задать; заметная личная жизнерадостность; и нежелание требовать от начинающего аскетических подвигов зрелого христианина. О своей духовной матери, схимонахине Марии, он писал, что она была свободна от «ханжества… и узости», и это явно то качество, которое он взращивал в себе (см. Катакомбная община).

Именно в этой последней черте сходятся пастырский стиль и богословская полемика, и об этом следует сообщить как о двусторонней вещи, какой это и является. Его почитатели описывают священника, не давившего только что пришедших дисциплиной, которой те не могли бы понести. Его критики описывают священника, оставлявшего новообращённых без покаяния, аскетического труда и страха Божия, — обвинение, прямо выдвинутое Татьяной Петровой в «Благодатном огне», которая приписывает собственное последующее пленение сектой формированию у Меня, где широта ума ставилась выше покаяния и аскетической практики («Благодатный огонь», «Куда способны увести наставления протоиерея Александра Меня»). Настоящее собрание не выносит суждения между этими двумя описаниями; оно отмечает, что это описания одной и той же практики (см. Обвинения и защита).

Более широкая среда

Служение Меня не было единственным, что достигало этой аудитории, и представлять его одиноким светочем — ошибка. Религиозный самиздат ходил широко; приходы Московского Патриархата, как бы ни были стеснены, продолжали крестить; а русскоязычное религиозное вещание из-за границы достигало слушателей по всему СССР. Русские беседы прот. Александра Шмемана на радио «Свобода» шли около тридцати лет начиная с 1953 года и приобрели широкую аудиторию внутри Советского Союза несмотря на глушение; среди его слушателей был Солженицын (Свято-Владимирская православная богословская семинария, к изданию A Voice for Our Time: Radio Liberty Talks, 2021–22; см. Прот. Александр Шмеман). Мень, работавший на земле под Москвой, и Шмеман, вещавший из Нью-Йорка, обращались к пересекающимся аудиториям разными средствами на протяжении одних и тех же десятилетий. [Disputed: что сам Мень слушал передачи Шмемана или что эти двое были в общении, в использованных здесь источниках не установлено; документировано лишь то, что оба достигали одного и того же позднесоветского религиозного искания.]

См. также

References

  • OrthodoxWiki, ст. “Alexander Men.” (Крещение тысяч; воскресная школа, благотворительная работа и молодёжные программы.)
  • Christian History Institute, “Who Wanted Godly Alexander Men Dead?” (Объём его обращений и интерес КГБ к ним.)
  • “An Evangelical in the Russian Orthodox Church: Fr. Alexander Men (1935–1990),” Direction 26, no. 1. (Шестьдесят взрослых, крещённых за четыре месяца перед смертью; четыре практики общины — общая молитва, изучение Писания, совместное причащение, совместное богослужение — и служение милосердия больным, престарелым, не выходящим из дома, инвалидам и страдающим алкоголизмом.)
  • Poole, Randall A. “Fr. Alexander Men and the Traditions of Russian Religious Thought.” Northwestern University Forum in Russian Philosophy, Literature, and Religious Thought, 2026. (Обращение Меня к московской интеллигенции, включая многих новообращённых евреев; ярлык «Социалистической индустрии».)
  • Lenta.ru, «Сионисты, алкоголики и фанатики…», 9 сентября 2020 г. (Агенты КГБ внутри прихода.)
  • Благодатный огонь, «Куда способны увести наставления протоиерея Александра Меня», Татьяна Петрова (blagogon.ru/digest/105). (Критика, что формирование у Меня умаляло покаяние и аскетическую практику.)
  • St Vladimir’s Orthodox Theological Seminary, объявления к изданию A Voice for Our Time: Radio Liberty Talks, vols. 1–2 (SVS Press, 2021, 2022). (Русскоязычные передачи Шмемана в СССР с 1953 г. на протяжении около тридцати лет и их аудитория там.)