Синайский синтез: Лествичник и Исихий

На Синае разрозненные элементы пустыни — краткая молитва, Имя, трезвение — были выкованы в школу. Этот файл рассматривает учение прп. Иоанна Лествичника о безмолвии и «Иисусовой молитве» в «Лествице» (с подлинным научным спором о том, разумеет ли он закреплённую формулу) и «О трезвении и святости» Исихия Синаита — первый трактат, сделавший призывание Иисуса и хранение ума единым, нераздельным методом.

Традиция: Общеправославная

Синай как школа молитвы

Монастырь Неопалимой Купины у подножия горы Синай — с шестого века под защитой Юстиниановой крепостной церкви, позднее названный в честь св. Екатерины — стал после арабских завоеваний одним из великих хранилищ пустыннической традиции, и именно у синайских авторов Иисусова молитва впервые появляется встроенной в связную аскетическую систему, а не как совет, рассеянный по изречениям и письмам. Наука сообразно этому говорит о «синаитской школе» молитвы, главные памятники которой — «Лествица» прп. Иоанна Лествичника, трактат Исихия и тексты Филофея Синайского (Ware, “The Origins of the Jesus Prayer: Diadochus, Gaza, Sinai,” in The Study of Spirituality, SPCK, 1986; Hausherr, The Name of Jesus, trans. Cummings, Cistercian, 1978). Что Синай прибавил к наследию, описанному в Единословная молитва в пустыне, — это систематическое сопряжение призывания с нипсис — трезвением, хранением врат ума против помыслов при первом их появлении — и с исихией, безмолвием, как средой, в которой это сопряжение действует.

Прп. Иоанн Лествичник: свидетельство «Лествицы»

Прп. Иоанн Лествичник (Иоанн Синайский; традиционные даты ок. 579–649 приблизительны, и современная наука допускает диапазон в пределах шестого–седьмого веков — см. введение Уэра к John Climacus: The Ladder of Divine Ascent, trans. Luibheid and Russell, Paulist Press, 1982), игумен Синайский, оставил в «Лествице» влиятельнейший аскетический трактат христианского Востока. Два слова «Лествицы» касаются этого собрания прямо. В слове 27, о безмолвии, стоит предложение, которое вся позднейшая традиция сделала программным: «Безмолвие есть непрестанное служение Богу и предстояние Ему. Память Иисусова да соединится с дыханием твоим — и тогда познаешь пользу безмолвия» (Лествичник, Лествица, слово 27.60–61, trans. Luibheid and Russell, 1982; обзорная статья репозитория цитирует то же место). Соединение «памяти Иисусовой» с «каждым дыханием» — разумел ли его Лествичник физиологически или как оборот речи о постоянстве, само обсуждается ниже — стало уставным текстом для исихастского согласования молитвы и дыхания (см. Психосоматический метод). В слове 28, о молитве, Лествичник учит единословному началу в его классической форме: молитва не должна быть многоглаголива, ибо «единое слово мытаря умилостивило Бога, и одно изречение веры спасло разбойника»; ум должно заключать в слова молитвы, терпеливо возвращая его всякий раз, как он уклонится (Лествичник, Лествица, слово 28, trans. Luibheid and Russell, 1982). В другом месте он советует бить супостатов — бесов и их внушения — Именем Иисусовым, «ибо нет сильнейшего оружия ни на небе, ни на земле» (Лествичник, Лествица, trans. Luibheid and Russell, 1982; это изречение — среди самых цитируемых советов «Лествицы» в позднейшей литературе об Иисусовой молитве, напр. в Ware, The Power of the Name, SLG Press, 1974).

Спор: знает ли Лествичник закреплённую формулу?

«Лествица» говорит об «Иисусовой молитве» (Иису эвхи) в слове 27 — самое раннее появление самого выражения, — и это собрание честно обозначает то, что обозначает наука. [Disputed: относятся ли Иису эвхи и «память Иисусова» у Лествичника к закреплённой словесной формуле, подобной позднейшей стандартной Иисусовой молитве, или шире — к деланию призывания Иисуса без установленных слов. (a) Каллист Уэр во введении к «Лествице» издания Paulist Press и в «The Origins of the Jesus Prayer» отмечает, что Лествичник нигде не приводит никакой формулы, и держится того, что, хотя Лествичник ясно свидетельствует почитание Имени и однофразную молитву, стандартизованный словесный состав нельзя вчитывать в него задним числом; закреплённая формула впервые засвидетельствована в примерно современном ему «Сказании об авве Филимоне» (Ware, введение к Luibheid and Russell, The Ladder of Divine Ascent, Paulist, 1982; Ware, “Origins,” 1986). (b) Иреней Хаусхерр в основополагающем современном исследовании подобным образом трактует доафонское свидетельство как показывающее почитание с текучим словесным составом, а не закреплённую молитву, против старых изложений, проецировавших развитое делание на ранние тексты (Hausherr, The Name of Jesus, 1978). Сама же благочестивая традиция, напротив, обыкновенно читала слово 27 как Иисусову молитву simpliciter — так, напр., русские учители девятнадцатого века, цитирующие Лествичника как учащего именно их молитве (Brianchaninov, On the Prayer of Jesus, trans. Lazarus, Watkins, 1965). Это собрание следует научному консенсусу, что делание непрерывно, тогда как формула во дни Лествичника была ещё текучей, и не решает, каким словесным составом пользовался сам игумен Синайский.] Более полное рассмотрение Лествичника принадлежит его собственному собранию, Прп. Иоанн Лествичник, включая его раздел об исихии и Иисусовой молитве.

Исихий Синаит: трезвение и Имя, ставшие одним

Трактат «О трезвении и святости» (Прос Феодулон — «К Феодулу»), переданный под именем «Исихия пресвитера», стоит первым по влиянию среди синаитских текстов о самой молитве. Издатели английского «Добротолюбия», следуя науке, отличают его автора от Исихия Иерусалимского пятого века и помещают его вероятно в восьмой или девятый век, монахом (рукописная традиция говорит — игуменом) синайской округи (вводная заметка издателей к Исихию в The Philokalia, vol. 1, trans. Palmer, Sherrard, Ware, Faber, 1979; обзорная статья отмечает то же). Его трактат — первое последовательное доказательство того, что трезвение и Иисусова молитва суть не два делания, а одно. Трезвение он определяет в самом начале как «духовный метод, который, при усердном и долгом делании, совершенно избавляет нас, с Божией помощью, от страстных помыслов, страстных слов и злых дел» (Исихий, О трезвении и святости 1, Philokalia vol. 1); положительное же содержание метода — непрестанное призывание: внимание стережёт вход сердца, а Имя Иисусово, призываемое без перерыва, есть и оружие, поражающее вторгающийся помысл, и присутствие, наполняющее охраняемое сердце. Оба взаимно усиливают друг друга в круге, который он описывает многократно — трезвение напрягает молитву, молитва делает трезвение возможным, — и он прибегает к телесным образам единения, чтобы сказать, сколь близким должно быть призывание: как воздух телу, как пламя воску, так призывание Иисусово дыханию и сердцу (Исихий, О трезвении и святости, Philokalia vol. 1, повсюду; о месте Исихия в традиции — Ware, “Origins,” 1986, и Ware, The Power of the Name, 1974). У Исихия дыхательный язык Лествичника стал явным советом — соединяй молитву с дыханием, — хотя ещё как живое наставление, а не выговоренная физическая техника позднейших афонских текстов (Ware, “Origins,” 1986; см. Психосоматический метод).

Исихий закрепляет и диагностический словарь традиции: разбор искушения на стадии — прилог (просволи), сочетание, сосложение, дело — с Иисусовой молитвой, применяемой на первой стадии, так что помысл отсекается прежде, чем станет собеседованием (Исихий, О трезвении и святости, Philokalia vol. 1; схема нисходит от Марка Подвижника и становится стандартной в трезвенной литературе). Это и есть практическая психология, которую предполагает вся позднейшая традиция: молитва — не только богослужение, но и брань, то «биение супостатов», которое назвал Лествичник, ведомая у врат ума, а не в его занятой внутренности.

Филофей Синайский и наследие школы

Филофей Синайский, игумен монастыря Неопалимой Купины (его даты неопределённы; издатели «Добротолюбия» помещают его после Исихия, возможно в девятый–десятый век), продолжил школу в своих «Сорока главах о трезвении», уча тому же соединению нипсис, памяти смертной и призывания Иисуса как непрестанной внутренней литургии монаха (Филофей Синайский, Сорок глав о трезвении, в The Philokalia, vol. 3, trans. Palmer, Sherrard, Ware, Faber, 1984, с заметкой издателей о его неопределённой дате). С Филофеем синаитский корпус был завершён, и его послежитие оказалось необычайным: это именно те тексты, которые афониты четырнадцатого века систематизируют, которые переведёт Паисий Величковский и которые «Добротолюбие» понесёт во всякую православную землю (см. Раздел 04 и Раздел 05; собственная история антологии рассматривается в Добротолюбие). Когда традиция позднее именует своё преемство — «синаитские отцы» между пустыней и Афоном, — она разумеет Лествичника, Исихия и Филофея, и существо их завещания можно высказать одним предложением: призывание Имени Иисусова, соединённое с трезвением при каждом дыхании, внутри безмолвия, есть наука непрестанной молитвы.

См. также

References

  • Climacus, John. The Ladder of Divine Ascent. Trans. Colm Luibheid and Norman Russell, introduction by Kallistos Ware. Classics of Western Spirituality. Mahwah, NJ: Paulist Press, 1982. (Слова 27–28; введение — о споре по формуле и о датировке.)
  • Hesychios the Priest. On Watchfulness and Holiness. In The Philokalia: The Complete Text, vol. 1, trans. G. E. H. Palmer, Philip Sherrard, and Kallistos Ware. London: Faber and Faber, 1979. (С заметкой издателей об авторстве и дате.)
  • Philotheos of Sinai. Forty Texts on Watchfulness. In The Philokalia: The Complete Text, vol. 3. London: Faber and Faber, 1984.
  • A Discourse on Abba Philemon. In The Philokalia: The Complete Text, vol. 2. London: Faber and Faber, 1981. (Самое раннее засвидетельствование стандартной формулы, примерно современное синаитской школе.)
  • Ware, Kallistos. “The Origins of the Jesus Prayer: Diadochus, Gaza, Sinai.” In The Study of Spirituality, ed. Cheslyn Jones, Geoffrey Wainwright, and Edward Yarnold. London: SPCK, 1986. (Синаитская школа; текучесть формулы; дыхательный совет Исихия.)
  • Ware, Kallistos. The Power of the Name: The Jesus Prayer in Orthodox Spirituality. Oxford: SLG Press, 1974.
  • Hausherr, Irénée. The Name of Jesus. Trans. Charles Cummings. Cistercian Studies 44. Kalamazoo, MI: Cistercian Publications, 1978. (Критическая история; почитание против закреплённой формулы в раннем свидетельстве.)
  • Brianchaninov, Ignatius. On the Prayer of Jesus. Trans. Father Lazarus [Moore]. London: John M. Watkins, 1965. (Прочтение Лествичника благочестивой традицией.)