Беседы

Сохранившиеся беседы Фотия, труд великого проповедника имперского града. Этот файл охватывает корпус, как его издал Кирилл Манго, две знаменитые проповеди, произнесённые во время и после нападения руси на Константинополь в июне 860 года, — и тщательное различение, требуемое источниками, между тем, что сам Фотий говорит об избавлении града, и позднейшим чудом ризы Богородицы, — и прославленную беседу 867 года при открытии мозаики апсиды Богородицы в Святой Софии.

Традиция: Общеправославная традиция / византийская

Корпус

Восемнадцать бесед Фотия уцелели, произнесённых по большей части во время его первого патриаршества (858–867) и изданных, переведённых и снабжённых примечаниями в стандартном научном издании Кирилла Манго, The Homilies of Photius, Patriarch of Constantinople (Dumbarton Oaks Studies 3, 1958). Они являют Фотия в его пастырском служении: проповедующим на праздники, о Богородице, о публичных событиях, потрясших град, и о восстановлении святых образов после иконоборчества. Проза учёна и риторически отделана — беседы суть среди лучших образцов византийского священного витийства той поры, — но они также вызваны поводом и живы, и две из них в особенности суть первоклассные исторические документы (Mango 1958, introduction and commentary).

Собрание есть не трактат, но тело вызванных поводом обращений, каждое привязанное к мгновению литургической или гражданской жизни Константинополя, и издание Манго восстанавливает эту обстановку всюду, где текст и хронология позволяют (Mango 1958, introduction). Несколько бесед изъясняют великие богородичные праздники и события Евангелия; другие отмечают публичные случаи — освящение, избавление, открытие образа. Объединяющий голос — это голос патриарха, обращающегося ко всему граду с амвона его собора, и риторический регистр сознательно высок: Фотий черпает из унаследованных средств классического и святоотеческого витийства, учёности, явленной пространно в его других трудах, и преклоняет их к практической цели утешения, наставления и сплочения паствы (Mango 1958, introduction; об учёности, стоящей за риторикой, см. Учёный и государственный муж). Что делает две из бесед исторически бесценными — это именно то, что это отделанное витийство было, в тех случаях, также репортажем — проповедник описывал пред градом события, которые он и его слушатели переживали.

Беседы о нападении руси (860)

18 июня 860 года, пока император Михаил III и его войско были вдали в походе против арабов, флот рос (руси) — водимых скандинавами разбойников с севера, здесь делавших своё первое запечатлённое появление против Константинополя — обрушился на имперский град с моря, при том что около двухсот судов появилось в Босфоре, и опустошил его предместья, тогда как столица, лишённая своих защитников, лежала в ужасе (Mango 1958, комментарий к Беседам III и IV; дата из Брюссельской хроники). Удар пал с тем большею силою, что град был застигнут неготовым: полевое войско и император были далеко на восточной границе, а разбойники, появившись без предупреждения с той стороны, с которой Константинополю прежде не угрожали, нашли предместья и окрестные берега почти без защиты (Mango 1958, комментарий к Беседам III и IV). Фотий проповедовал дважды о событии. Беседа III («О нашествии рос») была произнесена во время осады, пока опасность ещё теснила и патриарх искал сплотить и утешить охваченный паникой народ; он описывает внезапность и свирепость натиска и град, «едва способный устоять против копья», и обращает бедствие в повод к покаянию, читая нападение как вразумление за грехи града и призывая своих слушателей к покаянию (Mango 1958, Беседа III). Беседа IV была произнесена после того, как рос отступили, в благодарение за избавление (Mango 1958, две беседы, переведённые и датированные). В ней нота ужаса уступает место благодарности, и патриарх задерживается на молении народа и покрове Матери Божией; однако, как подчёркивает комментарий, он не повествует образ ухода врага (Mango 1958, комментарий к Беседе IV). Это наиболее ранние повествовательные источники о нападении 860 года и первое датируемое известие на греческом о народе, который станет русью, — том самом народе, чью позднейшую евангелизацию Фотий поможет привести в движение (см. Кирилл и Мефодий). Их ценность для историка таким образом двойна: они сохраняют живое впечатление современника о самом событии и отмечают вступление руси в письменную запись христианского мира.

Пункт засвидетельствования должен быть осторожно соблюдён здесь, ибо народная и литургическая традиция разработала событие далеко за пределы того, что сообщают собственные беседы Фотия. Трудность есть хрестоматийный случай того рода источниковедения, к которому привязано это собрание: современный очевидец, который есть также великий ритор, чьи умолчания столь же значимы, как его утверждения, поставленный рядом с позднейшей традицией, доставляющей живое и назидательное завершение, которого очевидец никогда не давал.

[Disputed: избавление Константинополя в 860 году и риза Богородицы. Собственная Беседа IV Фотия отсылает к народу, обносящему одежду (покров или ризу, peribolē) Матери Божией вокруг стен града в молении — и Фотий есть наиболее ранний источник, связывающий реликвию с событием, — но его беседы не дают отчёта о том, как рос отступили, и не сообщают никакого чуда бури: как замечает наука, «проповеди Фотия не дают ключа к исходу нашествия» (Mango, The Homilies of Photius [1958], комментарий к Беседе IV; Siege of Constantinople (860), излагающий Манго). Драматический позднейший рассказ — что император и патриарх погрузили ризу Богородицы в море и внезапная буря поднялась и рассеяла флот рос — есть позднейшая разработка, впервые встречаемая в хронике X века Георгия Амартола (Георгия Монаха) и оттуда перешедшая в славянскую «Повесть временных лет»; более широкая связь с праздником Покрова (Pokrov) и Акафистом есть позднейшая благочестивая традиция (George Hamartolos, Chronicle; «Повесть временных лет»; OCA и OrthoChristian, литургические записи о Положении ризы во Влахернах, которые повествуют чудо бури как воспринятую традицию). Честное краткое заключение, по METHODOLOGY §3.5: Фотий свидетельствует молитвенное шествие с ризой Богородицы; чудо бури и погружения есть позднейшее наслоение и сообщается здесь как то, что свидетельствуют те позднейшие источники, а не как то, что притязает собственная беседа Фотия.]

Беседа о мозаике апсиды (867)

Другая беседа первого ранга — это Беседа XVII, произнесённая 29 марта 867 года при открытии великой мозаики апсиды Богородицы с Младенцем в храме Святой Софии — первого фигурного образа, поставленного в соборе после конца иконоборчества и восстановления икон (Mango 1958, Беседа XVII, pp. 286–96; о дате и мозаике — исследования Dumbarton Oaks о мозаиках Святой Софии). Произнесённая пред императорами Михаилом III и Василием I, она есть разом и торжество образа, и манифест иконопочитательского торжества. Фотий описывает облик Богородицы как бы поднятым «из глубин забвения» и заявляет, что не далеко от истины было бы назвать тот день началом и днём Православия, — помещая открытие образа внутрь великой темы оправдания святых икон (Mango 1958, Беседа XVII).

Богословие, которое изъясняет беседа, есть зрелое иконопочитательское учение об образе, и Фотий даёт ему характерно живое выражение. Он задерживается на силе зрения: писаный или мозаичный образ, доказывает он, передаёт святую реальность созерцающему более непосредственно и более прочно, чем изречённое слово, так что то, что ухо усваивает через слышание, глаз схватывает и запечатлевает в памяти через видение (Mango 1958, Беседа XVII). Это не эстетическое наблюдение, но богословское — оно покоится на убеждении, утверждённом на Седьмом Вселенском Соборе, что Воплощение делает изображение Христа и Его Матери законным и спасительным, поскольку невидимый Бог сделал Себя видимым во плоти. В устах патриарха, который только что открыл первый великий фигурный образ в восстановленном соборе, похвала видимому образу есть в то же время оправдание всего иконопочитательского дела против иконоборчества, лишь недавно низвергнутого (Mango 1958, Беседа XVII, и введение об иконопочитательской обстановке). Проповедь есть таким образом первичный свидетель и богословия образа, которое Фотий, наследник Седьмого Собора и собственной исповеднической семьи, понёс вперёд, и физического восстановления убранства Святой Софии в его патриаршество. Мозаика, которую он открыл, доныне уцелела в апсиде здания, так что беседа и её предмет могут быть прочитаны вместе — редкое соединение византийской проповеди и самого произведения искусства, которое она была составлена праздновать.

Проповедник

Взятые вместе, беседы являют, почему современники Фотия ценили его как проповедника, а не только как учёного и полемиста. Они суть публичный, пастырский голос мужа, чьи другие писания по большей части полемичны или учёны: здесь он утешает охваченный ужасом град, благодарит за его избавление, празднует возвращение образов и изъясняет праздники. Они суть также, для историка, редкая вещь — проповеди, которые суть также свидетельства очевидца о событиях первостепенной важности, нападение 860 года прежде всего. Тщательность, которой требуют источники в различении собственного свидетельства Фотия от позднейшей чудесной традиции, сама характерна для того, как это собрание с ним обходится: как с фигурой, вокруг которой наросло благочестие, чьи собственные слова должны быть услышаны за то, что они говорят, и не более.

См. также

References

  • Mango, Cyril. The Homilies of Photius, Patriarch of Constantinople: English Translation, Introduction and Commentary. Dumbarton Oaks Studies 3. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1958. Стандартное издание; Беседы III и IV (нападение руси), Беседа XVII (мозаика апсиды, pp. 286–96) и комментарий, устанавливающий, что́ беседы Фотия свидетельствуют и что́ нет.
  • George Hamartolos (George the Monk). Chronicle. Источник X века для чуда бури и ризы 860 года, отсутствующего у Фотия.
  • The Russian Primary Chronicle (Povest’ vremennykh let), trans. S. H. Cross and O. P. Sherbowitz-Wetzor. Cambridge, MA: Medieval Academy of America, 1953. Славянская передача традиции о чуде 860 года.
  • Siege of Constantinople (860). Использовано для локализации даты (18 июня 860 года, Брюссельская хроника) и для изложения мысли Манго о том, что беседы Фотия не дают отчёта об исходе; сверено с Манго.
  • The Placing of the Honorable Robe of the Most Holy Mother of God at Blachernae. Orthodox Church in America (oca.org) и OrthoChristian.com. Воспринятое литургическое повествование о традиции ризы и бури, цитируется как позднейшее благочестивое свидетельство по METHODOLOGY §3.5.