Болгарские земли под османами

Мир, в котором родился Паисий: болгарские земли после почти трёх с половиной веков османского владычества, управляемые в рамках системы миллетов через грекоязычную церковную иерархию, с их полузабытым средневековым царством и его святыми, с их языком без школ и печатных книг. Этот контекст — политическое порабощение, усугублённое культурной и церковной эллинизацией, — и делает «Историю славяноболгарскую» прочитываемой как акт возвращения.

Традиция: Болгарская Православная

Османское завоевание и его долгие последствия

Средневековое болгарское государство пало под ударами османов постепенно в конце XIV века. Второе Болгарское царство со столицей в Тырново угасло, когда город пал в 1393 году; западная болгарская держава с центром в Видине последовала в 1396 году, и с нею на почти пятьсот лет исчез последний остаток болгарской политической независимости (Crampton, A Concise History of Bulgaria, 2nd ed., Cambridge University Press, 2005, ch. 2, о завоевании; MacDermott, A History of Bulgaria 1393–1885, Allen & Unwin, 1962, ch. 1). Дата 1393 стала в позднейшей болгарской памяти началом того, что поколение Возрождения назовёт «турецким игом» (турско робство) — термин, чей полемический заряд следует отметить, но который называет действительное порабощение: болгарские земли были поглощены непосредственно османским государством как провинция, ближайшая к столице, без даже той данной автономии, которую сохранили придунайские княжества Валахия и Молдавия (Crampton, Concise History, 2005, ch. 2–3).

Ко времени рождения Паисия около 1722 года этот порядок пребывал в своём четвёртом веке. Болгары были крестьянским народом, преимущественно сельским, без родной знати — средневековое сословие боляр было истреблено, убито, изгнано или обращено в ислам в поколения после завоевания (MacDermott, History of Bulgaria, 1962, ch. 1; Crampton, Concise History, 2005, ch. 3, о социальной структуре болгарских земель). Оставалось христианское крестьянство, чья жизнь была устроена вокруг села и приходской церкви, управляемое османской администрацией и обложенное податями по фискальному режиму империи. Отсутствие родного образованного или правящего слоя есть средоточие для понимания Возрождения: в начале XVIII века почти не было болгарской светской словесности, не было болгарских школ сверх зачаточной церковной грамотности, не было книгопечатания на народном языке (Daskalov, The Making of a Nation in the Balkans, CEU Press, 2004, ch. 1, о культурной ситуации до Возрождения).

Система миллетов и церковное правление

Османское государство устраивало своих немусульманских подданных не по национальности — категории ему чуждой, — но по исповеданию, в институте, позднее названном системой миллетов. Православные христиане всякого языка — греки, болгары, сербы, румыны, албанцы, арабы — принадлежали к единому «рум-миллету», общине православных христиан, чьим гражданским главой перед османскими властями был Вселенский Патриарх Константинопольский (Kitromilides, “‘Imagined Communities’ and the Origins of the National Question in the Balkans,” European History Quarterly 19, 1989, pp. 149–192; Crampton, Concise History, 2005, ch. 3). Внутри этой системы Константинопольский Патриархат осуществлял, властью султана, не только духовную юрисдикцию, но и широкую гражданскую власть над православным населением — ведение большей части семейного права, сбор некоторых податей, управление церковными судами.

Для болгар это имело решающее следствие. Их собственные средневековые церковные учреждения были постепенно упразднены, а их юрисдикция передана Константинополю. Автокефальный болгарский Тырновский патриархат был подавлен ещё при завоевании; последний независимый болгарский церковный центр, Охридская архиепископия, был упразднён османскими властями в 1767 году, всего через несколько лет после того, как Паисий завершил свою «Историю», и её территория поставлена непосредственно под Константинополь (Crampton, Concise History, 2005, ch. 3; Detrez, Historical Dictionary of Bulgaria, 3rd ed., Rowman & Littlefield, 2015, “Ohrid, Archbishopric of”). Сербский Печский патриархат был упразднён в 1766 году по той же причине. Таким образом, к позднему XVIII веку все православные болгарских земель находились под иерархией, назначаемой из Константинополя и ему подотчётной.

Фанариотское господство

Люди, наполнявшие эту иерархию, были в основном греками — и всё более из богатых, образованных греческих семей Фанара, квартала Константинополя вокруг Патриархии, давшего своё имя «фанариотам». Епископы, посылаемые в болгарские епархии, чаще всего были грекоязычны, служили и проповедовали по-гречески и — вот та обида, за которую ухватится Возрождение — мало заботились о славянском богослужебном наследии или о болгарском языке своей паствы (MacDermott, History of Bulgaria, 1962, ch. 2; Crampton, Concise History, 2005, ch. 3, о «греческой» церкви и болгарском недовольстве). Важно не сводить это к простому национальному угнетению, вычитанному задним числом из XIX века: значительная часть высшего греческого клира понимала себя служащей всему православному миллету, и греческий был языком православной учёности по всем Балканам, к которому стремились и сами образованные болгары (Kitromilides, “‘Imagined Communities’,” 1989; Daskalov, Making of a Nation, 2004, ch. 1, с предостережением против анахронизма). Но воздействие на болгарскую культурную память было реальным. Греческий был престижным языком церкви и торговли; честолюбивых болгар влекло к нему; а славянская учёность, где она выживала, выживала главным образом в монастырях — прежде всего на Афоне.

Именно это тяготение к греческому Паисий и станет обличать. Явление, которое он клеймит — болгары, стыдящиеся своего языка, предпочитающие, чтобы их принимали за греков, — не было им выдумано; это был обыкновенный путь наверх в православном мире, где высокая культура говорила по-гречески (Daskalov, Making of a Nation, 2004, ch. 1). Его «История» есть, по сути, протест против этого пути.

Утраченная память о средневековом царстве

Глубочайшая рана, нанесённая этим контекстом, пришлась на память. Болгары начала XVIII века по большей части утратили воспоминание о собственном средневековом величии — Первом Болгарском царстве царя Симеона в X веке, чей двор в Преславе был центром славянской письменности; о крещении Бориса и принятии учеников Кирилла и Мефодия; о Втором царстве Тырнова; о череде болгарских царей и патриархов; о родных святых (Crampton, Concise History, 2005, ch. 1–2; Daskalov, Making of a Nation, 2004, ch. 1). Эта история сохранялась во фрагментах — в монастырских рукописях, в памяти о немногих святых, таких как св. Иоанн Рильский, в топонимах, — но перестала быть живым, связным повествованием, которое простые болгары могли бы рассказать о себе. Связь свв. Кирилла и Мефодия и славянской письменности именно с болгарами поблёкла (см. Свв. Кирилл и Мефодий).

Отсутствие этой памяти и есть то, что Паисий вознамерился восстановить. Его книга не просто записывает факты; она стремится вернуть порабощённому и эллинизирующемуся народу знание того, что у него некогда были свои цари, патриарх, письменность и святые. Была ли рассказанная им история точна в частностях — вопрос отдельный, рассматриваемый пространно в источниковедческих разделах этого собрания (см. «История» как источник и как полемика). Для основ важно то, что «История» отвечала подлинной пустоте: она обращалась к народу, который, по выражению Р. Дж. Крэмптона о более широком Возрождении, надлежало напомнить, что он вообще есть нация (Crampton, Concise History, 2005, ch. 3). Величие болгарского положения XVIII века и пафос книги Паисия — в этой пустоте: христианский народ, целостный в вере и обычае, но отсечённый от памяти о собственном прошлом, управляемый в политике османами, а в церкви — иерархией, говорившей на ином языке.

См. также

References

  • Crampton, R. J. A Concise History of Bulgaria. 2nd ed. Cambridge: Cambridge University Press, 2005. (Завоевание 1393–1396 годов; система миллетов; фанариотское церковное правление; утраченная средневековая память; задача Возрождения.)
  • MacDermott, Mercia. A History of Bulgaria 1393–1885. London: George Allen & Unwin, 1962. (Османское завоевание и социальный порядок; истребление родной знати; греческое церковное господство.)
  • Daskalov, Roumen. The Making of a Nation in the Balkans: Historiography of the Bulgarian Revival. Budapest: Central European University Press, 2004. (Культурная ситуация до Возрождения; тяготение к греческому; предостережение против анахронизма.)
  • Kitromilides, Paschalis M. “‘Imagined Communities’ and the Origins of the National Question in the Balkans.” European History Quarterly 19, no. 2 (1989): 149–192. (Система миллетов; православное содружество и греческий как его язык учёности.)
  • Detrez, Raymond. Historical Dictionary of Bulgaria. 3rd ed. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2015. (Упразднение Охридской архиепископии, 1767; институциональные даты.)