Соловки и смерть 1937 года

Приговорённый в июле 1933 года, Флоренский был отправлен на Дальний Восток, где работал на мерзлотной научно-исследовательской станции в Сковородине в системе БАМЛага; в 1934 году он был переведён в Соловецкий лагерь на Белом море, где устроил лабораторию по добыче йода и агар-агара из водорослей и оформлял патенты из заключения. Он писал домой длинные, необыкновенные письма — о математике, водорослях, поэзии, воспитании детей, северном сиянии, — самое трогающее из всего им оставленного. 25 ноября 1937 года особая тройка приговорила его к расстрелу, и он был расстрелян 8 декабря 1937 года под Ленинградом. Место погребения не установлено.

Традиция: Русская Православная (Московская духовная академия; русское религиозное возрождение)

Дальний Восток

В августе 1933 года Флоренский был отправлен на восток в систему БАМЛага — обширное лагерное управление, выстроенное вокруг строительства Байкало-Амурской магистрали, — и определён на опытную мерзлотную научно-исследовательскую станцию в Сковородине, где работал над поведением мёрзлого грунта и инженерными задачами строительства на нём (Papadopoulos, “Pavel Florensky and his world,” arXiv:2310.12159, 2023, §4; Pyman, Pavel Florensky: A Quiet Genius, Continuum, 2010, ch. 11). Мерзлотные работы были серьёзной наукой; результаты сковородинской станции вошли в позднейшую советскую мерзлотную инженерию.

Его жене Анне было позволено навестить его там в 1934 году — они виделись в последний раз (Pyman, 2010, ch. 11).

Соловки

В 1934 году он был переведён в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) на Соловецких островах в Белом море — монастырь преподобных Зосимы и Савватия, обращённый в образцовый лагерь раннего ГУЛАГа и содержавший к тому времени многочисленное духовенство (Papadopoulos, arXiv:2310.12159, §4). [Disputed: перевод датируется в большинстве изложений осенью 1934 года, причём Пападопулос указывает ноябрь 1934 г.; иные изложения дают просто «1934».]

Там он был определён на лагерные производственные исследования: он устроил лабораторию по добыче йода и агар-агара из беломорских водорослей — йода для медицинского применения, агара для лабораторий и пищевого производства — и работал над химией и установкой. Ему приписывают оформление семи патентов из лагеря, и, поскольку он неизменно перевыполнял рабочую норму, он заслужил право писать домой чаще обычной нормы (Papadopoulos, arXiv:2310.12159, §4). Он также неформально преподавал математику и физику другим заключённым.

Мрачная ирония здесь точна: советское государство заключило человека в бывшем монастыре, заставило его добывать йод из водорослей для своего хозяйства, отказывало ему в патентах на воле, потому что он был священником, выдавало ему патенты в заключении, потому что он был заключённым, — а затем расстреляло его.

Письма

Между 1933 и 1937 годами Флоренский написал большой корпус писем жене, матери и детям — с Дальнего Востока и с Соловков. Они сохранились и были изданы по-русски как «Письма с Дальнего Востока и Соловков», и они суть самое непосредственно трогающее из написанного им (Pyman, 2010, chs. 11–12).

Замечательно в них то, чем они не являются. В них почти нет жалоб, почти нет жалости к себе и — по причине цензуры, а вероятно, и по свойству человека — почти нет открытого богословия. Есть в них наставление и внимание: длинные изложения математики и физики для сыновей, заметки о водорослях и морской биологии Белого моря, наблюдения над северным сиянием и льдом, разборы поэзии и русской и грузинской словесности, советы о детском чтении и неослабное усилие оставаться отцом изнутри лагеря. Он учит свою семью, страница за страницей, из ГУЛАГа.

Отсюда следуют две вещи, принадлежащие трезвому изложению. Во-первых, письма суть главное свидетельство о том, каков он был в лагерях, и их показание единообразно: человек, который работает, вникает и держится. Во-вторых, их не следует читать как мартиролог, ибо он не так их писал; это письма домой, и их сила именно в этом.

Его внук и издатель, игумен Андроник, ссылается на лагерные свидетельства — в том числе на эту переписку и на показания солагерников — как на основание собственного убеждения, что Флоренский сохранил веру и своё священство до конца (Правмир, 7 декабря 2012 г.).

Смерть

25 ноября 1937 года особая тройка УНКВД по Ленинградской области приговорила Флоренского к высшей мере наказания (Papadopoulos, arXiv:2310.12159, §4). Он был среди многих соловецких заключённых, осуждённых в массовых операциях Большого террора осенью и зимой 1937 года, когда лагерь сворачивали, а его население уничтожали.

Он был расстрелян 8 декабря 1937 года в Ленинградской области, в возрасте пятидесяти пяти лет (Papadopoulos, arXiv:2310.12159, §4; “The Death of Pavel Florensky (1882–1937),” Religion in Communist Lands 18:4, p. 343).

Фальсифицированная запись

[Corrected: полвека государство давало его семье ложные сведения. Официальная дата смерти, сообщённая семье Флоренских отделом ЗАГС Невского района Ленинграда 3 ноября 1958 г., в пору хрущёвской оттепели, была 15 декабря 1943 г. — то есть дата, опаздывающая на пять лет и согласная с обычной советской практикой приписывать расстрелянным в 1937–1938 годах правдоподобную позднейшую смерть «в лагерях». Правда была открыта лишь 24 ноября 1989 г., когда КГБ известил семью, что Флоренский был расстрелян 8 декабря 1937 года в Ленинградской области по секретному приговору (“The Death of Pavel Florensky (1882–1937),” Religion in Communist Lands 18:4, p. 343). Источники, дающие 1943 год или говорящие, что он «умер в лагерях», воспроизводят фальсификацию. Некоторые изложения передают фальсифицированную дату как 8 декабря 1943 г., а не 15 декабря 1943 г.; раскрытие 1989 года исправляет и то и другое.]

Это исправление имеет значение и за пределами биографии. Поскольку ложная дата держалась пятьдесят лет и попала в советские справочные издания, весьма многое из написанного о Флоренском в двадцатом веке — включая сочувственные западные работы — утверждает, что он умер в лагерях в 1943 году, и исправление распространялось неравномерно. Читателю следует исходить из того, что всякое изложение, написанное примерно до 1990 года, содержит неверную дату.

Где он погребён

Место расстрела и погребения не установлено, и настоящее собрание сообщает о возможных местах, а не выбирает между ними.

[Disputed: место расстрела и погребения Флоренского. (а) Левашово — Левашовская пустошь к северу от Ленинграда, главное место захоронения НКВД для расстрелянных в городе в 1937–1938 годах, — называется чаще всего, и Флоренский там поминается. (б) Район лагеря в Лодейном Поле близ Ленинграда указывается в некоторых русских изложениях как место расстрела и вероятного погребения. (в) Ржевский артиллерийский полигон близ Токсова, к северо-востоку от Ленинграда, ещё одно место массовых расстрелов той поры, называется в некоторых изложениях. (г) Сандармох в Карелии называется в других и получил хождение после раскопок 1997 года; однако большой соловецкий расстрельный этап, уничтоженный в Сандармохе, был расстрелян 27 октября — 4 ноября 1937 г., что не согласуется с документированной датой 8 декабря, так что отнесение к Сандармоху сомнительно по хронологическим основаниям. Письмо КГБ 1989 года указывает лишь «Ленинградскую область» (RCL 18:4, p. 343; Papadopoulos, arXiv:2310.12159, §4). Настоящее собрание сообщает о вопросе как об открытом, отмечает, что Левашово называется чаще всего, а Сандармох наименее вероятен, и не утверждает ни одного.]

Погребён он был, где бы это ни было, в общей могиле, без обозначения.

Реабилитация

Советские суды реабилитировали его дважды: Московский городской суд отменил приговор 1933 года 5 мая 1958 г., а Архангельский областной суд отменил приговор 1937 года 5 марта 1959 г., установив, что аресты не основывались ни на каком документе, что свидетели не допрашивались и что следователи по делу сами были осуждены за фальсификацию (Papadopoulos, arXiv:2310.12159, §5). Юридическая реабилитация не есть прославление, и настоящее собрание этих двух не смешивает; но стоит сказать, что государство, его убившее, само официально объявило обвинения сфабрикованными.

Как говорить о его смерти

Точность здесь есть форма уважения, и стоит изложить, что можно и чего нельзя сказать.

Что можно сказать: он был арестован как священник в гонении на Церковь, четыре с половиной года провёл в заключении и был расстрелян государством 8 декабря 1937 года, не отрекшись ни от своего священства, ни от Христа. Чего нельзя сказать официальным голосом Церкви: что он прославленный мученик. Московская Патриархия его не прославила, и он не входит в число новомучеников, канонизированных в 2000 году, — предмет, рассматриваемый в Разделе 08, где сообщаются причины, документированные в доступном обороте, и где делается столь же важное замечание, что невключение не есть осуждение.

См. также

References

  • “The Death of Pavel Florensky (1882–1937).” Religion in Communist Lands 18, no. 4, p. 343. (Фальсифицированная дата смерти, сообщённая отделом ЗАГС Невского района 3 ноября 1958 г.; раскрытие КГБ от 24 ноября 1989 г., дающее 8 декабря 1937 г. в Ленинградской области.)
  • Papadopoulos, Athanase. “Pavel Florensky and his world.” arXiv:2310.12159, 2023, §4–5. (БАМЛаг и мерзлотная станция в Сковородине; перевод на Соловки в 1934 г.; йодно-агаровая лаборатория и семь лагерных патентов; приговор тройки 25 ноября 1937 г.; расстрел 8 декабря 1937 г.; реабилитации 1958 и 1959 гг.)
  • Флоренский, Павел. «Письма с Дальнего Востока и Соловков». М., 1998 и последующие издания; под ред. игумена Андроника (Трубачёва). (Лагерная переписка.)
  • Pyman, Avril. Pavel Florensky: A Quiet Genius. New York: Continuum, 2010, chs. 11–12. (Лагеря, приезд Анны, письма.)
  • Андроник (Трубачёв), игумен. Интервью Леониду Виноградову «75-летие мученической кончины о. Павла Флоренского». Правмир, 7 декабря 2012 г. (Лагерные свидетельства как доказательство его верности.)